— Паш, — взгляд брата отсвечивал влагой. — Ты херово выглядишь…
— Не сдохну, — грубо оборвал. — Иди!
Дальше провал. Чёрная бездна.
Ни боли, ни слабости. Долбанная, мать её, эйфория.
А потом сны. Бесцветные. Тяжелые. Грязные.
То до ломоты в костях холодно, то до закипания крови жарко.
Какая-то хрень, которой нет объяснения. И которую можно прекратить. Стоит только расслабиться, но нет…
Что-то держит. Что-то заставляет карабкаться сквозь адскую боль.
Девичий образ. Расплывчатый. Еле уловимый, но такой важный.
И он цепляется за этот аморфный образ, пытаясь вырвать свою жизнь из костлявых рук старухи-смерти…
Темноту небольшого затхлого помещения рассеивал тусклый свет, падающий из узкого окошка под самым потолком.
Здесь было тихо. Только иногда слышались негромкие шорохи в стенах и в полу.
Крысы.
За то время, пока Николь находилась в этом месте, она уже успела привыкнуть к этим мерзким тварям, снующим из угла в угол в поисках пропитания, и почти перестала каждый раз холодеть от ужаса, видя их жирные скользкие хвосты.
Ещё она перестала плакать, кричать и звать на помощь… Перестала кидаться на стены от отчаяния и безысходности.
Перестала считать дни и надеяться на спасение.
Но зато с недавнего времени, начала есть скудную еду, которую ей приносили раз в сутки, и от которой она упорно отказывалась на протяжение первых дней своего заточения.
Пережевывая безвкусную холодную кашу, подавляла в себе отвращение и ела, понимая, что теперь просто не имеет права голодать.
Теперь она отвечает не только за свою жизнь. Но и за жизнь малыша, который рос и развивался внутри неё.
Да. Она беременна.
Поняла это сразу, как только в ожидаемое время не начались критические дни, и низ живота, как обычно, не скрутило спазмами от приближающихся месячных.
А потом пришли первые признаки токсикоза. Тошнота, сонливость, быстрая утомляемость.
Николь умела прислушиваться к своему организму, поэтому сомнений не было. Это беременность.
Когда только поняла это, истерически расхохоталась, а потом рыдала, понимая, что скорее всего этому ребёнку не суждено будет родиться. Ведь сюда её привезли убивать.
Почему только медлят? Вот вопрос.
Сейчас, обняв колени, девушка сидела на грязном драном матрасе и гипнотизировала отсутствующим взглядом серую облезлую стену напротив.
Она научилась абстрагироваться от этого места. Измученный изоляцией и одиночеством мозг с удовольствием уносился в мир иллюзий, где рядом были родные и близкие люди. В этих фантазиях все были счастливы. И в этих фантазиях Павел был жив…
При воспоминании о нем, горло, как всегда сдавило сухим спазмом, а воспалённые глаза наполнились влагой.
Ей так ничего не удалось узнать о нем.
Но всё же надежда на то, что Яхонтов жив, не покидала.
Николь даже не хотела представлять этого сильного, полного энергии мужчину мёртвым.
Нееет… Он не умер. И он придёт за ней рано или поздно. А она расскажет ему про малыша, которого ждёт. И он обрадуется. Стиснет в своих крепких надёжных объятиях и скажет, что теперь всё будет хорошо. И что теперь они больше никогда не расстанутся…
Криво улыбнулась, снова погружаясь в радужные иллюзии и отстранённо пялясь в стену.
— Эй!
Вздрогнула от звука чужого голоса и посмотрела в сторону выхода.
В дверном проёме стоял мужчина в спортивном костюме, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Поднимайся, — приказал с сильнейшим акцентом.
Не сразу поняла, чего от неё хотят. Но потом всё же неуверенно встала на ноги и ожидающе застыла.
— Выходи, — отошёл от проёма, кивком указав на него.
Неуверенно сделала несколько шагов, но потом остановилась, озарённая догадкой.
Её убьют! Прямо сейчас. Стоит лишь выйти за пределы этого помещения…
— Нет, — выдохнула, напрягаясь всем телом. — Не пойду.
— Что ты там лопочешь? — недовольно нахмурился, направляясь к ней. — Быстро пошла.
Схватил ручищей за затылок и потащил к выходу.
Его железная хватка не давала возможности вырваться. Поэтому Николь послушно шагала в нужном направлении, пока они не добрались до лестницы и не вышли в богато обставленную гостиную.
Значит всё это время её держали в подвале дома. Уму не постижимо!
Шокировано водила глазами по обстановке, пытаясь выцепить детали и надеясь при возможности сбежать.
Спустя несколько мгновений мужчина подвел девушку к массивной двери и открыв её, затолкнул внутрь.
Судя по всему, это кабинет.
Огляделась, бегло изучая помещение, и стараясь не дрожать от нахлынувшего страха.
— Приветствую, Вероника, — услышала низкий голос, быстро находя глазами его обладателя.
Низкорослый мужчина с седеющими висками стоял у окна, прикуривая сигару.
Белый деловой костюм в мелкую чёрную полоску, начищенные до блеска лакированные туфли, золотые часы на запястье… Достаточно кричащий стиль. Дорого, но безвкусно.
На внешней стороне ладоней незнакомца были видны синие размытые татуировки, которые совсем не вписывались в общий облик этого человека.
Не получив ответа, он посмотрел в сторону притихшей девушки, а затем медленно приблизился к ней.
