— Хромов Аркадий Владленович, — представился, расплываясь в обманчиво дружелюбной улыбке.
А потом сделал глубокую затяжку, выдыхая облако едкого дыма прямо в лицо Николь.
Закашлявшись, сделала шаг назад, испытывая желание быть подальше от этого мерзкого типа.
— Ваше имя мне ни о чем не говорит, — постаралась вложить в эти слова как можно больше презрения.
Даже если этот русский не поймёт её, то хотя бы уловит посыл. Пресмыкаться и просить пощады она точно не будет. Ни за что не доставит такого удовольствия этому клоуну.
Вздёрнув подбородок, окатила мужчину надменным взглядом, стараясь не показывать накатывающего волнами страха.
— Ты смешная, — ухмыльнулся, выражаясь на чистом английском. — А ещё тупая, судя по всему.
Развернулся и направился к рабочему столу, продолжая покуривать свою сигару.
— Как думаешь, — спросил, присев на край столешницы, — зачем ты здесь?
Вести светские разговоры с этим типом совсем не хотелось. Но, в конце концов, любопытство взяло верх, и девушка ответила:
— У меня нет никаких мыслей на этот счёт, — соврала, не моргнув глазом.
Хотя сама, конечно, догадывалась, что вся эта история как-то связана с её семьей. Осталось выяснить как.
Пускай Хромов думает, что она ничего не понимает. Возможно, удастся вытянуть из него побольше информации.
— Надо же, как бывает, — криво улыбнулся, размышляя. — Все эти годы я свято верил, что весь Тихомировский род искоренен и гниёт в сырой земле. А оказалось…
Резко оттолкнулся от стола и быстро приблизился к Николь.
— Оказалось, — процедил, сверкая ненавидящим взглядом, — что оба его выродка остались живы. Более того, пригрелись под боком влиятельных мужиков. Живут и здравствуют. Удивительно, правда?
От Хромова в этот момент исходило столько отрицательной подавляющей энергетики, что девушка, не выдержав, отшатнулась, упорно храня молчание.
— А самое обидное во всём этом, — продолжал, проходясь взглядом по её лицу и вытягивая руку в сторону пленницы, — я не могу удавить тебя прямо сейчас, — разочарованно отдёрнул ладонь, будто опомнившись.
Николь же в этот момент облегченно выдохнула, радуясь, что её участь ещё не решена.
— Зря, — ухмыльнулся, видя такую реакцию, — зря радуешься. В конце концов я получу отмашку, и тогда…
Оскал вставных золотых зубов заставил девушку мысленно похолодеть. А мелькнувшая надежда на спасение тут же испарилась.
Перед ней стоял страшный, мстительный и жестокий монстр. Такой не знает жалости. Особенно к тем, кого считает своими врагами.
— Сначала разберусь с одной, потом доберусь до второй сучки, — произнёс с предвкушением. — Да… Пускай Тихий перевернётся в гробу, видя, как я стираю с лица земли его отродье.
После его слов повисла пауза, которая заставляла и без того натянутые нервы Николь звенеть от напряжения.
— Почему ты молчишь, ммм? — недовольно поинтересовался. — Тебя всё устраивает в твоём нынешнем положении? Может, будут какие-то просьбы, пожелания? Жалобы на условия содержания?
Тон его голоса был издевательским.
Николь вдруг поняла, что именно для этого её сюда привели.
Хромов хочет услышать от неё мольбы о пощаде. Хочет увидеть слезы отчаяния и боли. Хочет насладиться своей властью над дочерью врага…
Но он не получит всего этого.
— Меня абсолютно всё устраивает, — промолвила максимально спокойным тоном.
Гримаса негодования резко исказила черты лица мужчины. Было видно, что от её слов он не на шутку взбесился.
— Устраивает, значит? — выплюнул злобно. — Тогда жрать будешь не один раз в день, а в три дня раз! И ещё… У тебя там, кажется, какая-то кровать стоит? Так вот теперь будешь спать на полу! Как собака! — посмотрел на человека, застывшего у двери. — Сейчас же вынести всё из подвала! Чтобы никаких удобств! Усёк?
Говоря это снова перевёл взгляд на девушку.
— Я тебя сгною, — сообщил голосом, полным желчи, и обдавая при этом волной ненависти. — Уведи её!
Массивный деревянный стол ломился от деликатесных блюд, приготовленных именитым поваром одного из лучших ресторанов Москвы. Атмосферная музыка наполняла зал, располагая к отдыху и приятному времяпровождению.
Непринуждённые беседы, смех, шутки… Всё это никак не вязалось с нынешнем состоянием Яхонтова, который не сводил напряжённого взгляда с человека, сидящего напротив.
Пока Завражный с аппетитом уминал свой ужин, Павел раздраженно играл желваками, сдерживая желание разнести это место в щепки.
Под маской безразличия и холодности пряталось разъедающее нутро безумство, которое завладело им с тех самых пор, как только очнулся на больничной койке и узнал, что Николь исчезла.
Не замечая слабости и игнорируя крики медперсонала, покинул стены госпиталя, а уже через сутки был в Москве, подключая к поискам все свои связи, которые имел.
Но их оказалось недостаточно, чтобы дотянуться до Хирурга.
Оказалось, что в то время, как Павел укреплял своё влияние в Штатах, старый ублюдок обложился в России таким могуществом и властью, что оставалось только позавидовать.
Под ним были все госструктуры, а так же поддержка тех, кто был по другую сторону закона. И это бесило больше всего.
