Пелагее даже неловко стало, что он был так нарядно одет, а она… а она, к слову, выглядела ничуть не хуже!
Чёрное платье в пол с открытыми плечами, ткань которого переливалась и отблескивала как снег под лунным светом. Бархатные перчатки выше локтя и туфельки на высоком каблуке. Как изюминка — шикарный, откровенный разрез, наглядно демонстрирующий прелестную ножку юного офицера.
Джонатан заложил одну руку за спину, а вторую протянул к Пелагее.
— Я очарован вашей красотой, — улыбнулся парень. — Не подарите ли мне ещё один танец?
Девушка мысленно хмыкнула.
«Ещё чего захотел!»
И тут погас свет, как будто кто-то потушил солнце, а следом включился прожектор, чей луч упал на Джона, а следом ещё один на Пелагею. Заиграла лёгкая и неспешная джазовая композиция.
Джон сделал шаг.
— Я приглашаю.
Пелагея фыркнула.
— Я откажусь! — и развернулась к нему спиной.
— Тогда я вынужден настаивать. — он встал в упор к ней и нагло обхватил ладонями тонкую осиную талию.
— Настаивайте сколько угодно, да смотрите, чтобы не забродило! — не понимая, что творит, Пелагея вскинула руки, забросив ему за шею. — Я такого негодяя и видеть не желаю.
Они оба сделали шаг вперед. Джонатан взял девушку за руку, поднял её вверх и заставил развернуться к нему лицом. Тёмные волосы Пелы расправились веером, дорогое вечернее платье, хлопнуло тканью, каблуки возмущённо звякнули о мостовую.
— Вы что-то хотели?
— Всего один танец. — рука мужчина вновь оказалась на её талии, и они двинулись в такт музыке.
Пелагеи не нравился Джон. Он раздражал, выводил из себя. Ей хотелось об этом кричать, а потому… три шага вперёд и Джона обжигает взгляд её глаз цвета морской волны.
Как офицер разведки, она желает получить ответы.
— И что вы скажете на это?
Но Джон не стремился победить. Он ответил ей улыбкой. Лишь шаг назад и снова как юлу парень крутанул Пелагею, а затем, ловко, но аккуратно уронил на свою руку. Девушка выгнула спину и от неожиданности вскинула ножку, которая так удачно проходила сквозь разрез платья.
Остальные люди на площади начали аплодировать.
— Это не ответ! — возмутилась она.
— Ответ, но только если ты умеешь слушать.
Джон рывком поднял Пелагею на ноги и танец продолжился. Под ритм и в такт, движения то плавные, то рваные и резкие.
Её уже не смущал то как руки Джона свободно гуляют по её телу. То схватят за бедро, то нагло пожамкают за грудь.
А публика вокруг всё хлопало в ладоши.
Она так увлеклась танцем и своим желанием всё выпытать у Джона, что не заметила как голубое небо украсил ярко красный багрянец.
Пелагея прижалась к Джону спиной, эротично покачивая бедрами и опускаясь вниз, чтобы в следующую секунду вновь закружиться.
— Ответ! — всё требовала она.
— Сперва вопрос, — засмеялся он. — Прошу прощения, но так заведено!
Музыка всё ускорялась. Уже сбивалось дыхание у танцоров, но ритм держали оба. И небо стало словно огромное кострище.
А публика продолжала аплодисменты.
— Я требую сейчас!
— Зачем вам это?
Джон бесстыже положил свою ладонь на её бедро и поднял вверх, прямо под подол платья и прямо на глазах у всех поглаживал округлую попку. Наслаждался её мягкостью и упругостью. Но Пелагея слишком увлеклась, чтобы отреагировать.
Огонь вокруг разгорался, дома пылали, небо затянуло тягучим пеплом.
А публика всё хлопала в ладоши.
Горят Коколия, Гепард, Сервал и Броня. С улыбкой на лице пылает Рысь.
Однако Пелагея продолжала танцевать. Вьётся вокруг Джона подобно змее в бесконечных и каких-то безумных плясках. Настолько сильно хочется ей узнать, кто он такой. Разгадать, понять, почему так к нему тянет.
Девушку даже не смутило, когда её прелестная ножка пнула чей-то обугленный череп, а каблуки стали топтать чужие кости, словно яичные скорлупки.
И публика уже не хлопала в ладоши.
Кольцо огня смыкалось вокруг двоих, весь мир горит, но Джон всё так же улыбался.
— Это было великолепно. — парень аккуратно и нежно обнял Пелагею. Приподнял подбородок и уже собирался поцеловать, когда у неё в голове вдруг раздался громкий голос.
— Проснись! Доброе утро!
«Жарко. Горячо.» — проносится у неё в мыслях. — «Хочу… Нет. Стоп. Не хочу! Какого снеговика вообще?!»
— М-м-м… Отпусти негодяй! — Пела вяло зашевелилась, а затем внезапно проснулась, открыла глаза и первое, что увидела — чёрное лицо без носа и рта.
— Проснись и пой, моя радость! — пропела жуткая рожа. — Солнце скоро взойдет!
— Что… — Пела шутку не оценила, тихо пискнула, глаза разъехались, и она ушла в нокаут.
Туда… где главную площадь Белобога полностью поглотила атмосфера радости и веселья. Всюду, куда не посмотри, стоят лавки с сувенирами и вкусными лакомствами. В воздухе витал запах еды, играла музыка, сквозь которую пробивался счастливый детский смех.
Пела молча огляделась. Посмотрела налево, посмотрела направо, тихо выругалась и горестно вздохнула.
— Только не опять…
Тем временем, в комнате Пелагеи.
— Джон, ты идиот! — ругала парня Стив.
— Ну… да. Наверное, немного перестарался.
— Немного?! Чтоб тебя каждое утро какой-нибудь урод в балаклаве будил! Придурок!
