И в этот миг все озаряется желтым светом, вокруг девушки вспыхивает сфера, сжимает ее в кокон и с оглушительным хлопком исчезает. Тея моргает от яркого света, ослепившего глаза мгновенной вспышкой, и не успевает даже испугаться, когда сквозь белесую пелену перед ней отчетливо проступает… совсем не платформа в Башне Оскорп. Что-то металлическое, ярко-желтое, неоновое даже. Похожее на свечение анаптаниума в ее теле. Похожее на металл в обшивке космолета Эбони Мо. Похожее на…
— Добро пожаловать, Тея Амидала.
Низкий голос, который Тея уже слышала в башне Оскорпа, разносится эхом по длинному залу, стены которого темными змеями извиваются и рябят в глазах. Девушка рвано дышит, оглядывается, борясь с головокружением — Боже, что это, где это? — и не видит говорящего.
— Ты удивлена, — констатирует неизвестный.
— Ох, — выдыхает Тея сквозь сжатые в испуге зубы, — да неужели?
Голос на ее сарказм никак не реагирует. Никто не спешит к ней, чтобы схватить за руки и повести в неизвестные дали, никто не направляет на нее грозное оружие. Она стоит посреди длинного, как кишка, зала, абсолютно пустого, стены которого светятся, как ее тело в данный момент. Тее страшно.
Лучше бы кто-то, хоть вся планета разом, бежала к ней в неистовом желании схватить для пыток, казней, чего угодно и как угодно, только не эта… пустота вокруг.
Она абсолютно точно не в Оскорпе. У этой корпорации нет таких залов в бывшей башне Старка. Ее сюда… перенес телепорт. Ощущения были похожие, да и непонятное свечение вокруг нее и сфера. Такое она уже видела, когда не-Гарри-Озборн стащил ее прямо из-под носа Питера в аэропорту Джона Кеннеди.
О, нет. Питер.
— Ты напугана, — снова говорит голос. Конечно же, Тея напугана, это можно понять не только по тому, что вся ее кожа светится желтым! Она злится и взмахивает руками, воздвигая вокруг себя сферу. На всякий случай.
— Кто вы? — спрашивает она, специально повышая голос. Чтобы неизвестный не услышал, насколько ей страшно. — Что вам нужно?
— «Кто вы»… — коверкая ее слова, отвечает голос. — «Что вам нужно»… Вы, земляне, всегда задаете одни и те же вопросы. Считаете себя центром вселенной. Ваше эго может посоперничать только с вашей же манией к разрушению.
Тея не знает, откуда доносится этот голос — отовсюду, он везде, — поэтому оглядывается, не замечает никаких дверей, никаких опознавательных знаков. И бежит.
Срывается с места и, перепрыгивая с помощью ожившего анаптаниума, через каждые несколько футов, сокращает расстояние до стены узкого длинного зала. Под ней — ровный пол, гладкий, в котором отражается ее ярко-желтая сфера и испуганное искаженное лицо.
— Куда ты бежишь, смертная? Здесь нет дверей.
«Не останавливаться, не останавливаться, главное, не останавливаться!» — мысленно тараторит Тея, заглушая этой мантрой другие мысли. Может, думает она, ей все снова привиделось, и этот зал — очередной глюк, иллюзия, подстроенная Норманом Озборном. Значит, где-то в конце зала будет дверь и будет Питер, если он не был частью программного кода в М.О.Р.Г.е. Если же и Паркера Тее нарисовали, то…
Она выберется из этой машины и пригвоздит к стене любого, кто помешает ей сбежать из адской башни Оскорпа.
— Куда ты бежишь? — спрашивает голос. Тея отмечает, насколько он безэмоциональный, словно все чувства из него выкачали. — Ты зря тратишь силы.
— Тогда скажи, кто ты и что тебе нужно! — требует девушка.
Голос хмыкает. Его эхо расползается вниз от потолка (как бы высоко не уходили извивающиеся колонны зала, они где-то заканчиваются, и там, во тьме, есть потолок) и течет по полу, касаясь сферы, в которую Тея себя заключила.
— Такой требовательный тон… — затягивает свое голос. — Воровке не пристало обращаться ко мне таким требовательным тоном.
Воровке?!
Зал оканчивается темнотой. Тея тормозит у абсолютно черной стены: ее сфера касается твердой поверхности, которую не способна пересечь, но глаза отказываются принимать действительность — Тее кажется, что эта темнота мягкая, в нее можно проникнуть, как в плотный туман, и за ним, наконец, будет выход. Но перед девушкой стена, и она не пускает Тею.
— Это ты похитил меня, — рычит она сквозь зубы. Паника клокочет у нее в горле. Должно быть, незримый кто-то, чей голос доводит Тею до исступления, слышит это.
— Я не похитил, — отрицает голос. — Я взял то, что мое по праву. К сожалению, вместе с сосудом. Это досадную оплошность я скоро исправлю.
Тея старается держать себя в руках, понимая, что лишние эмоции доставят ей больше хлопот и никак не помогут справиться с преградой на пути. Что, если она попробует другую стену? Наверняка, за какой-то из них должна быть дверь — каким-то ведь образом ее сюда поместили! Девушка оглядывается по сторонам, отмечая неменяющийся пейзаж — уходящие в потолок стены из темно-желтого переливающегося камня, которые светятся изнутри, как ее анаптаниум, черные основания извивающихся колонн, гладкий, как стекло, пол с отражением в нем испуганной Теи в коконе из собственных сил.
— Отпусти меня, — выдыхает Амидала. — Отпусти, что я тебе сделала? Зачем я тебе?
