Но Шури не успевает договорить: лестница космолета опускается на землю, люк открывается, пропуская внутрь яркий солнечный свет, и Тея, сощурившись, видит впереди знакомые очертания портала доктора Стрэнджа, из которого прямо к ней выходит Питер. Старенький латексный костюм, всклокоченные волосы. Совсем не изменился, словно помолодел.
Силы появляются в теле, как по щелчку пальцев, и Тея, смахнув с плеча руку вакандки, срывается с места и бежит к парню.
— Питер! — она бросается ему на шею, стискивает его руками за плечи, и слезы душат ее всю целиком. Живой, с ним все в порядке! Питер неуверенно обнимает ее. Гладит по голове. Вздыхает.
Отталкивает.
— Тебе нужен другой, — внезапно говорит он оторопевшей девушке. — Другой Питер Паркер. — Он поворачивается и указывает себе за спину. — Вот этот.
Из портала выходят еще люди. Тея переводит взгляд с него на человека за ними и ахает. Этот Питер Паркер бледнее и выше. И взгляд у него холодный, как сталь. Что с ним случилось?..
— Питер? — несмело шепчет Амидала. Он кивает. Оттаскивает себя же, другого, за шею и становится прямо перед девушкой. Тея хочет прикоснуться к нему, тянет руку к его лицу, но он вдруг перехватывает ее ладонь и стискивает до ощутимой боли.
— Я должен знать точно, — хрипит он, полосует ее словами, словно ржавый нож. — Скажи мне то, что может знать только Тея Амидала.
Иначе?..
— Иначе я не поверю девушке с ее лицом. За эти полгода я видел вас предостаточно.
Первое, что может выдавить из себя Тея, это рваный всхлип, рыдание, продирающееся вверх по горлу. Она зажимает рот рукой в надежде, что это не перерастет в истерику, но слезы стекают по ее щекам неконтролируемо, неизбежно. Питер смотрит на нее, как на чужую.
Что с тобой сделали, Питер Паркер?..
— Ты… — еле давит из себя Тея. — Я…
Питер рассматривает ее лицо, словно маску, словно под ним будет что-то еще, не похожее на Тею совсем. Она не знает, что говорить.
— Питер.
— Скажи, — просит он. Что-то в его голосе заставляет Тею забыть о слезах на мгновение — этого достаточно, чтобы она взяла себя в руки.
— Ты не любишь «Звездные войны», — выдыхает она. Двойник Питера, которого Тея сперва приняла за своего, ахает, кто-то за спиной Питера — Тея не видит его, — фыркает. — Тебе не нравится оригинальная трилогия, ты любишь новую версию, с По Дэмероном.
Лицо Питера костенеет, и Тея не может сказать наверняка, это хороший знак или нет. Как ей убедить его в том, что она настоящая, если он сам, похоже хватается за каждое ее слово, а поверить ей не готов?..
— Ты любишь меня, — продолжает Тея. Питер поджимает губы. — Ты сказал, что любишь. На нас напали скруллы, Нью-Йорк чуть не разрушило подчистую, все вокруг катилось в ад, где-то в небе сражались с Таносом. Ты первый раз сказал, что любишь меня, и я расплакалась, хотя надо было быть сильной и держать себя в руках, но…
Она глотает слезы, в горле дерет. Питер сжимает ее руку так сильно, что болят пальцы, но в груди — еще больнее. Тея рвано вздыхает, всхлипывает снова.
— Пожалуйста, Питер. Ты ведь… — на своем имени он дергает Тею к себе, и ей приходится вскинуть голову, чтобы увидеть его бледное лицо с заострившимися скулами и темными кругами под глазами. Он вырос. Их в самом деле разделяет теперь полгода?..
— Когда ты целуешься, то задерживаешь дыхание, будто перед прыжком в воду,— шепчет Тея. Набирается смелости, отнимает руку от своих губ и подносит ее к щеке Питера, чтобы коснуться. Он моргает, вздрагивает, смотрит на нее, в нее. Ждет, что она добавит что-то, что убедит его окончательно. — Ты завязываешь шнурки на два узла. Тебе нравится запах сырой штукатурки, и ты ненавидишь смотреть фильмы в одиночестве. У тебя на спине есть большая родинка в форме Луизианы… на правой лопатке, где сейчас рана. Где была рана… — Тея приподнимается на носочки, осторожно, боясь спугнуть, кладет руку на шею Питеру. И выдыхает ему прямо в ухо, чтобы никто больше этого не услышал: — Ты не можешь выговорить мое имя, когда…
Питер отпускает ее стиснутую руку, только чтобы обхватить за талию, оторвать от земли, уткнуться носом в шею — Тея чувствует, как он дрожит и давится воздухом, и влажная слеза мажет ее по оголенному плечу сквозь дырку в свитере.
— Питер, — шепчет Амидала, зарываясь пальцами в его пыльные волосы. — Все в порядке, все хорошо.
Ничего не в порядке. Ничего не хорошо. Тея плачет, не понимая, как могла пропустить столько времени, как такое вообще возможно; Питер стискивает ее дрожащими руками, прячет лицо в изгибе плеча, стонет. Что бы ни произошло с ним, это его сломило.
— Я думал, ты не вернешься, — еле слышно выдыхает он. — Думал, нам придется закрыть разлом, и я больше тебя не увижу. Мы чуть не… Тея, Тея…
Тея целует его в щеку, в висок, с которого стекает капля соленого пота, собирая грязь, гладит по голове, шее, спине. Я здесь, я с тобой. Посмотри на меня.
— Питер, — просит девушка, — взгляни на меня, м? Взгляни, это я, настоящая. Я никуда не пропаду больше.
