Если ставки и принимаются — Амидала все еще надеется, что это она себе лишнего придумала и все не по-настоящему, — то все, кто поставил на них, ошибаются. Странно, что никто не берет в расчет неимоверную усталость, которая скопилась во всех них, а в Питере особенно, и что сейчас ни ему, ни Тее не нужно ничего большего, кроме как засыпать и просыпаться рядом.
Поэтому сейчас она просит Шури рассказать ей о таком месте, где никто их не потревожит. Просто, чтобы расслабиться не в четырех стенах одной спальни.
— Ладно-ладно, не дуйся, — смеется вакандская принцесса. — Можете прогуляться на границу, посмотрите на бизонов и прочую дичь.
— А можете подняться в пасть пантеры, — говорит вдруг точно такой же голос за спиной Теи. Она оборачивается и видит спускающуюся по лестнице вторую Шури. Кажется, они почти не пересекались за все это время.
Это не просто двойник ее подруги. Это Шури из параллельной вселенной, Шури — королева Ваканды.
— Брат не пускает туда посторонних, — скрещивая на груди руки, недовольно произносит вакандка-подросток. Королева вскидывает одну бровь дугой и фыркает.
— Да, но эти двое — не посторонние. Я бы пригласила Тею и Питера в свои пещеры, но…
— Но у тебя нет достаточных полномочий, — прерывает ее подросток. Кажется, они не вполне ладят, и Тея не уверена, связано это лично с Шури или же с Т’Чаллой, который королеву-сестру не принимает наравне с собой.
— Пусть они поднимутся, — вздохнув, произносит Шури-королева. — Т’Чалла не будет против.
— Откуда ты знаешь? — щурится ее копия. — У тебя и брата никогда не было.
Лицо королевы костенеет. Они начинают пререкаться на чистом вакандском, и Тея чувствует себя не в своей тарелке, как будто стала причиной их ссоры. Она ведь не этого добивалась, эй.
— Эм… Девочки, — неуверенно тянет Амидала, пытаясь привлечь их внимание. — Девушки? Ваше Величество? Высочество?
Обе говорят так быстро, будто читают рэп. Тея закатывает глаза, когда слышит пару ругательств — ими Шури охотно разбрасывается, пока ее мать-королева и брат-король не слышат, — и ее копия отвечает вдруг тем же. Ого, значит, Шури в любом своем королевском статусе может позволить себе плеваться как сапожник.
— Кхм… Шури! — кричит на обеих Тея. Те оборачиваются к ней с таким видом, будто вообще забыли о присутствии в лаборатории Амидалы.
— Забирай Паркера и поднимайтесь наверх, — припечатывает Шури-королева. Ее копия возмущенно давится воздухом.
— Я бы не хотела… — начинает Тея.
— Иди уже, — вдруг роняет вторая Шури. — Дело-то не в тебе или Питере.
Тея почти сбегает из лаборатории в надежде, что две Шури не разнесут ее к чертям. Хорошо, что они с Тессой Холланд все-таки поладили. Тее не хотелось бы быть на ножах со своей копией несмотря на всю ее враждебность. Ей, кстати, есть объяснение.
Если бы маму Теи убил какой-то ублюдок, она тоже ненавидела бы половину вселенной.
При мысли о матери Тея вспоминает и остальных членов своей семьи. Наверняка, они переживают так сильно, что семейные ужины проходят в молчании. Питер не говорит ей, что все совсем плохо, но по его лицу Тея порой понимает гораздо больше: она знает, что Питер навещал ее семью эти полгода, и одному богу известно, должно быть, в каком настроении он приходил и уходил из дома Амидалы. Вряд ли они ненавидели его за пропажу дочери. Но кого винить во всем, если не парня-супергероя, влипающего в неприятности почти каждый день?..
Ох, Питер.
Тея находит его на главной площади в городе, куда он отправился с Майлзом еще утром. Моралес нарезает круги вокруг фонтана с изображением пантеры, носорога и обвивающего их обоих питона.
— Что сказала Шури? — спрашивает Питер после того, как целует Тею в висок. Она присаживается рядом с ним на каменную лавочку, нагретую щедрым солнцем, и Паркер подает ей стакан с голубым вакандским соком.
— Все в порядке, жить буду, анаптаниум втерся в ДНК и больше не будет меня беспокоить.
— Никогда? — уточняет Питер. Если бы Тея была чуть внимательнее, она бы расслышала издевательские нотки в его голосе.
— Никогда, — отвечает девушка, подставляя лицо солнцу. Тягостные мысли о семье заменяются в ее сознании оптимистичными напоминаниями самой себе о том, что совсем скоро она увидит их. Живых и здоровых. И они будут счастливы.
— Как Майлз?
Питер кривит губы в усмешке — не то веселой, не то презрительной.
— Ну, он в порядке, как видишь. Кажется, втрескался в Шури.
— Да, я заметила.
Они оба улыбаются друг другу и одинаково смеются. Тея прячется от любопытных глаз на плече Питера, он обнимает ее за талию. Из-под ворота его вакандской одежды — сегодня это простая черная футболка, плотно облегающая тело (Шури сказала что специальные нано-элементы, встроенные в ткань, позволят Питеру восстановить мышцы и избавят от гематом) — все еще выглядывает длинные синяк, оставшийся от ранения лифтом в лондонском небоскребе. Пока никто не видит, Тея целует его и скоро отодвигается — к ним бежит Майлз.
— Видели этих детей? — радостно восклицает он. — У них игрушки круче всего моего костюма!
Тея щурится, вскидывая к нему голову.
