— Но ведь ты считаешь, что Тея и Питер здесь не встречались, — поддевает ее Паркер. Тея укоризненно морщится.
— Не в этом дело, дурачок.
Улыбка гаснет на лице парня. Да, он понимает. Да, ему тоже было бы тяжело встретиться с почти-призраком своего друга, соратника, любовника — неважно, кем они друг другу приходились в этом мире. Но разве это не будет справедливым исходом?
— Зато она будет знать, что есть миры, в которых человек-паук жив и здоров. И защищает Майлза Моралеса. И любит Тею Амидалу.
Тея едва заметно улыбается, и, взбодрившись, Питер тянется к ее улыбке губами. Они почти целуются, когда между ними проскакивает заряд тока и бьет Питера по носу.
— Ой! Ты чего?
Тея вздрагивает, прижимая руку к губам.
— Это не я, это… Ох, это, наверное, анаптаниум, я чувствую, как он растекается по телу, и еще я волнуюсь, и он реагирует на это и… Поцелуй меня еще раз, я хочу посмотреть, что выйдет.
Питер обиженно кривится, но Тея так улыбается, что сложно ей сопротивляться. Окей, прав был Эндрю, Тея может из него хоть веревки вить! Он тянется к Амидале еще раз и теперь уже замирает сам.
Что-то приближается.Кто-то. Кто-то наэлектризованный. И враждебный.
Питер успевает подумать о миллионе вещей сразу: о том, что Тею приводить в этот мир не стоило, о том, что Майлза нельзя было отпускать одного, о том, что здесь он ничего не сможет сделать на публике и, если придется показаться на глаза местным гражданским, от него будет мало толку — в мире, где человек-паук мертв уже пять лет, не может объявиться новый герой на паутине. И едва он отодвигает Тею назад и встает, закрывая ее спиной, в проулок врывается…
Повзрослевшая Амидала.
Она выше Теи, у нее короткие волосы — белые! — и острые скулы и худое, вытянутое тело, и искрящиеся длинные руки. Она замирает прямо напротив Питера, смотрит на него так, будто вот-вот готова наброситься на него если не с кулаками, то с молниями — ведь те уже набухают на кончиках ее пальцев.
И тут за ней появляется запыхавшийся Майлз.
— Простите… я немного… Уф.
Питер не знает, что говорить: взрослая Амидала прямо напротив него выглядит так, будто вот-вот ударит его.
— Майлз, ты в порядке? — хрипло спрашивает Тея, его Тея. Моралес медленно кивает и переводит взгляд на свою бывшую наставницу. Между ними всеми повисает неловкая удушающая тишина.
А потом взрослая Амидала опускает руки. И говорит, чуть более низким, чем у Теи, голосом:
— Майлз сказал, вы двое спасли ему жизнь. Нам надо поговорить.
***
Они все сидят на крыше какого-то небоскреба с головой пантеры — кто бы подумал! — на углу и смотрят друг на друга с нескрываемым интересом. Взрослая Тея замечает, что Питер не отпускает руки своей девушки, и грустно ему улыбается. От ее улыбки холодеют пальцы. От нее веет тоской.
— Я думала, что всех потеряла, — говорит взрослая Тея. — Мой Питер погиб, Майлз, я думала, тоже умер — еще и по моей вине. Какое-то время я считала, что виновата во всех смертях, что случились в тот год.
— Это не из-за тебя произошло, Ти! — восклицает Майлз. Он сидит рядом с ней и тянется, чтобы ее обнять. Как ребенок. — Я же уже сказал, ты ни в чем не виновата!
Она качает головой. Потом смотрит на свою притихшую копию. Такая сильная, такая независимая. В сравнении с ней девятнадцатилетняя Тея Амидала кажется совсем беззащитной, хоть это не так.
— Твои силы отличаются от моих, — кивает своим мыслям взрослая Тея. — Что у тебя за способности?
— Щит, — выдыхает девушка.— Я могу… Честно говоря, сейчас я не знаю, что могу. Наверное, все так же защищать тех, кто рядом.
— Это хорошо.
Снова повисает молчание. Питер рассматривает местную Амидалу с понятным интересом: отмечает морщинки в уголках глаз, другую мимику в лице, другие манеры. Он видит, что эта Тея сильная, но не хочет, чтобы его Тея стала такой… отчужденной.
— Ты не должна винить себя за все, что происходит вокруг, — вдруг говорит он. Почему-то кажется бесконечно важным сказать этой потерянной девушке слова, которые ему говорил мистер Старк когда-то. Обе Теи смотрят на Питера с удивлением. Но взрослая копия его девушки вдруг понимающе улыбается.
— Мой Питер сказал мне то же самое однажды. Поверить не могу, что вы такие одинаковые. Он выглядел точно, как ты, когда был жив.
Эта оговорка заставляет Тею подавиться воздухом и спрятать красное лицо на плече Питера. Ему тоже не по себе, но он мужественно не отводит глаз и смотрит на взрослую копию своей девушки. Та снова улыбается — странно следуя своим мыслям и не произнося ни слова.
— Я больше не виню себя, — говорит она. — Случилось то, что случилось, и я ничего не смогу уже с этим поделать. Я уже пыталась, на самом деле. Один раз возвращалась в прошлое, чтобы спасти человека-паука, и потом он снова и снова погибал — то спасая меня, то новую девушку, и ничего не менялось, что бы я ни делала. В конце концов, я поняла, что этому суждено было случиться. Хорошо, что тебе не довелось этого испытать, — вдруг обращается она к Тее. Та опускает глаза.
