Томан сел, жалея, что у него нет прохладительного напитка, как в прошлый раз, когда он был здесь. Он знал немного подробностей о драке, которая здесь произошла. Все, что ему сказали, это то, что разведчик-кездай проник в комплекс и убил его дочь до того, как Куро убила его самого.
— Очень печально, — сокрушалась Куро. — Я скучаю по Серине.
— Я тоже, Куро. — чувства касатки слегка взволновали его.
— Каэтан здесь?
— Нет, он был очень тяжело ранен в бою. Пока он все еще в больнице.
— Он будет жить?
— Да. Но скоро я заберу его обратно на Ангелрат. Там о нем смогут лучше позаботиться.
— Скажите ему, чтобы он навестил меня, когда вернется.
— Я так и сделаю.
Полковник улыбнулся, впервые с тех пор, как узнал, что Серина была убита. Беспокойство Куро глубоко тронуло его.
— С Питером все в порядке? — Томан вспомнил коллегу Серины, с которым Куро часто грубо играла.
— С Питером все в порядке, но он будет очень занят еще долгое время. У него нет времени играть со мной.
— Что ты будешь делать, пока институт восстанавливают?
— Я не уверена. Возможно, я поступлю на службу в береговую охрану. Может быть, делассианцы хотели бы, чтобы я охраняла их побережья.
Полковник Ишида рассмеялся, не столько от самой идеи, сколько от ее слов.
— Ты помогла бы нам сражаться, если бы кездаи вернулись? — спросил полковник.
— Конечно, — категорично ответила Куро. — Земляне должны держаться вместе.
Полковник Ишида продолжал улыбаться, восстанавливая некоторые парадигмы, которые у него сложились относительно касаток. Мысль о том, что его вид наконец-то нашел союзника, была приятна Томану. Хотя, возможно, союзник был всегда, но они никогда не удосуживались спросить.
— Ты права, Куро, — сказал он. — Мы должны держаться вместе.
ВЫДЕРЖКА ИЗ НОВОСТЕЙ. 33, раннее лето, 104:3381. Бригадный генерал Томан Ишида, командир линейных Боло, которые защищали Делас от вторжения кездаи, сегодня объявил о своей отставке из Бригады "Динохром". После пятидесяти пяти лет службы, двадцать семь из которых он командовал 39-м Терранским Уланским Полком, недавно получивший повышение генерал заявил, что планирует остаться на Ангелрате, чтобы проводить больше времени со своим сыном, который восстанавливается после серьезных ранений, полученных в боях на Деласе. Два Боло из 39-го полка останутся на Деласе до тех пор, пока они не придет их срок ротации из сектора в начале следующего года. Их перевооружение пока не планируется...
Из других новостей: контр-адмирал Джозеф Санти, командующий десантным сектором в Ангелрате, объявил сегодня, что Конкордат отклонил его просьбу о проведении наступления на Кездаев, сославшись на нехватку ресурсов. В ответ адмирал Санти запросил в сектор максимально сильное подкрепление, когда 39-й полк будет переведен. На вопрос, ожидает ли он дальнейших вторжений, Санти лишь упомянул об очевидной опасности, связанной с тем, что нападающий смог уйти безнаказанным.
Зал совета Кездаи представлял собой светлую и просторную аудиторию, построенную из больших блоков белого камня с голубыми прожилками более пяти столетий назад. За прошедшие годы перестройки и вооруженные восстания изменили его внешний вид. От первоначальных каменных блоков, которые когда-то возвышались на пятидесятиметровой высоте, остался только фундамент. Дизайн здания стал намного проще, но по-прежнему впечатляет. В котлах, вмонтированных в каменные стойки, размещенных скорее для пущего эффекта, чем для освещения, вечно горел открытый газовый огонь.
Большие деревянные балки, высоко ценимые в таком пустынном мире, как этот, поддерживали высокий потолок и подпирали стойки, придавая помещению ауру анахронизма.
С шестов и стропил свисали подвески и флаги, извещавшие о том, какой из сорока семи правящих кланов претендует на то или иное место.
И в этот вечер все места были заполнены воинами, жаждущими крови, и еще тысячи людей толпились у экранов снаружи. Строились великие планы, в то время как вековые враги были забыты. Сам Мор-верридай выступил перед собравшимися Ис-калдаями, восстав из своего угасающего существования со страстью, невиданной ранее. Он обратился к ним с призывом к войне, как будто кто-то бросил сырое мясо стае прожорливых этретсау.
На своем видном месте в одиночестве размышлял Ис-калдай Хоррисс, облаченный в свою малиновую мантию, левый рукав которой спускался без руки, которая должна была там быть. И один его глаз, не мигая, уставился на открывшееся перед ним зрелище. На том месте, где должен был находиться его левый глаз, была только железная пластина.
Его взгляд был угрожающим, и Мор-верридай избегал встречаться с ним взглядом, даже когда объявил его брата Киртру героем и мучеником.
На что Хоррисс едва не рассмеялся.
Даже сейчас новый Ис-калдай пересматривал свой выбор не доводить до конца планы своего брата.
