— Ох. Ты знаешь, что я бы не пришла сюда, ты меня притащил. И я не прихожу сюда, когда мне пожелается.
— Ты можешь, милая мисс Линдстрём. Ты можешь приходить сюда в любое время, теперь ты знаешь. И, если ты очень сильна, что я и подозреваю, ты можешь создавать двери, когда пожелаешь.
Я была достаточно сильной, чтобы создавать двери в другой мир? Это было слишком невероятно, хотя я сидела в другом измерении с проводником духов.
— И они хотят меня…
— Они хотят тебя из-за твоей силы. Она привлекает их. Ты привлекаешь и других существ, не только монстров и демонов. Ты привлекаешь призраков, духов, которые остаются здесь, потому что не могут идти дальше. Они видят мир, который оставили, и ходят там, другие не видят их. Кроме тебя. Ты можешь представить вечность одиночества, когда их никто не видит, а потом находится тот, кто их видит и слышит?
О, мне не нужно было представлять. Я много раз это испытывала.
— Почему здесь я в безопасности? Почему мне опасно на другой стороне?
Он огляделся.
— Стражи отгоняют демонов. Они не могут ничего поделать с духами, которые застряли здесь и в твоем мире, но демонов они могут контролировать. Однако, если те проскользнут в другой мир, а это случается, они могут разрушать. Стражи не могут приходить в другой мир. Даже проводникам не стоит.
— У тебя будут проблемы из-за того, что ты приходишь ко мне? — спросила я, не зная, кто был выше Якоба здесь.
Он пожал плечами.
— Возможно. Но я тихий. Этот мир огромен, как твой, и они не могут быть всюду сразу.
— А в моем мире?
Он пожевал губу и заговорил:
— В твоем мире… попасться проще. Отсюда можно призвать двери или окна в любое место. Так я мог наблюдать за тобой в детстве и до этих пор. Когда я в твоем мире — мире живых — я знаю, что в любой миг один из стражей, проводников или даже демонов могут понять, где я, что я говорю. Меня словно привязывает в Другой стороне поводок.
Я потерла виски, ощущая давление на них.
— Тебе больно, — сказал он и начал подниматься.
— Нет, нет, — я помахала рукой. — Просто всего слишком много.
— Потому никто не должен знать. Всегда хватало осознания особенности, и не нужно было знать все, приходить сюда. Потому я пытался скрыть это от тебя. Потому нам не дают рассказывать.
Я зажала переносицу, боль немного утихла.
— Ты сказал, что есть другие, как я… видящие призраков. Они тоже в опасности?
Он кивнул.
— Некоторые больше других. У тебя есть эта способность, свет в тебе обещает силу, какая есть у некоторых. Силу, что теперь будет только ухудшаться.
Я пронзила его взглядом.
— Что? Почему?
Он тревожно сжал кепку и молча. Я сжала его ногу. Сильно.
— Это из-за ребенка? — спросила я дрожащим голосом.
Он судорожно вдохнул и кивнул.
— Я не буду мешать ребенку родиться. Я вижу, что ты этого не допустишь. Но я скажу тебе, что этот ребенок принесет боль в твою жизнь и другие жизни.
— Как можно говорить такое о не рожденном ребенке! — завизжала я, слова вылетали изо рта с яростью. — О моем ребенке!
Якоб был непоколебим.
— У любой женщины с жизнью внутри есть великая сила. У тебя уже есть сила, которую другие хотят, страстно желают даже. Ребенок будет расти внутри тебя, и ты станешь более восприимчивой к… другим силам. Ты сильно рискуешь. И ребенок тоже. Если она сможет появиться на свет без проблем, без темного духа в ней, ты можешь обречь ее на такую жизнь, как твоя. Жизнь, что закончится болью.
Он говорил мне ужасные вещи, и моя голова плохо работала. Я уловила, что он сказал, что это она. У меня была девочка.
— Да, это девочка, — признал Якоб, явно читая мои мысли. — И, может, ты не передашь ей свои силы. Может, они проявятся через поколение. Но ты обречешь кого-то на такую жизнь, как твоя.
Я ощущала слабость и была рада, что сижу. Я тряхнула головой, слезы подступали к уставшим глазам.
— Моя жизнь не так плоха. У меня есть Луди. Ребенок. Есть дом и деньги. Есть то, чего я хотела.
Я не знала, пытаюсь убедить Якоба или себя.
— Но так не будет вечно, Пиппа, и ты это знаешь, — мягко сказал он, словно хотел смягчить удар. — Луди простой человек.
— Он не простой, — рявкнула я.
— Но он не такой, как ты.
— И ты говоришь, что я не могу любить его, потому что у него нет этой гадкой силы, этой болезни?
— Я не говорю так. Ты продолжишь любить его, несмотря ни на что. Но он не как ты, он не поймет настоящую тебя — эту тебя — и когда я будущем станет сложно, он сбежит. Он всегда убегает.
Я смотрела на свои перчатки, рассеянно трепала их. Я чувствовала себя пристыжено.
— Он тоже думает, что я — особенная.
— Конечно. Но Луди — простой человек. Пиппа. Он восприимчив, сильно ощущает свои чувства, он открытый, может ощущать твою энергию. Это привлекает его, как всех других живых и неживых существ. Но его сердце не тянется к твоему так, как твое к его. Редкие люди с такими способностями могут найти друг друга. Ты поймешь, когда это произойдет. Это как магнит, чувство, что ты нашел свою половинку, которая отдает и принимает так же, как ты.
— Ты хочешь сказать, что я обречена быть одинокой, пока не найду такого, как я?
— Не могу сказать, — ответил он.
Я уставилась на него.
