Злость накрыла с головой, Данил никогда не отдавался злости полностью, а сейчас решил отдаться, буквально раствориться в ней. Весь мир застыл кроме Данилы и трех церковников, они разошлись треугольником, и сейчас сходились. Данил не стал ждать, когда он будет зажат в центре этого равнобедренного треугольника, и сам сократил дистанцию, до одной его вершины, главного Церковника, так как считал его самым опасным. А самого опасного лучше бить пока есть силы.
Ну да все его планы, пофехтовать по мушкетерски, а потом выхватить пистолет если что пойдет не так, пошли сразу наперекосяк. Во первых злость не хороший советчик, вся продуманная тактика боя с коротким мечом как то забылась когда его сходу резанули по ребрам. Нет конечно, его не разрубили по полам, но до кости прорезали. Церковник не мудрствовал, рубил как можно чаще. Конечно в пустую, но вот попал. Боль натянула на глаза красную пелену, и вместо уместных для короткого клинка уколов, Данил начал так же махать в ответ, с право налево, а потом слева на право, будто у него было мачете. Церковник казалось замедлился, а Данил уже ничего не соображал. Целясь отбить клинок он промахнулся, акинак по инерции прошел дальше и встретив на пути кисть церковника. Клинок был хоть и короткий, но скорости на которых шёл бой были большие, А энергия удара это масса помноженная на скорость в квадрате, если же посчитать их скорость, да в квадрате получалась довольно внушительная цифра . Поэтому акинак попав по суставам срубил кисть даже не почувствовав сопротивления.
Церковник видимо под адреналином или той же злостью этого даже не заметил, всё пытался прорубить бок Данилы, его меч вновь попал по ребрам . Вот если бы Церковник чуть под другим углом махнул бы, располовинил бы Данилу, но он был так же как и Данил был под яростью, не замечал своих ран, и не соображал как нужно бить, он просто бил. Данил не чувствовал боли, так же рубил в ответ. Никогда Данил не терял соображалку во время боя, а сейчас разум буквально отключился, до таких скоростей он ни разу не разгонялся, он махал намного быстрее церковника, практически не уворачивался. Просто бил и бил. Часто мимо, но что то попадало. Правда эффекта от его ударов было мало, вернее совсем не было.
Церковники похоже всегда теряли разум в бою, поэтому у них и не было никакой техники владения мечом, и если бы Данил не отдался злости полностью, скорей всего он их куда быстрее и проще победил. По крайней мере не получил бы такие раны.
Что то стало мешаться, кто то в спину воткнул клинок, и он вышел под ключицей. Боли не было, только досада, что кто то мешает. Данил с разворота ударил локтем, вроде попал. Клинок выдернулся расширив рану. Но это только раззадоривало, наверно так и бились берсерки не замечая ничего вокруг и ни об чем не думая. Кажется он стал ещё быстрее. Вот ещё одна помеха сбоку медленно заносит клинок, только отвлекают от основной цели, Данил просто отмахнулся как от назойливой мухи, ударив ногой в живот. Молодой церковник красиво оторвавшись от земли ушел в полёт.
Главный же церковник пытаясь схватить Данила левой рукой, через какие то мгновенья понял, что у него нет кисти. Осознав это он бросился бежать от Данилы. А тот обернувшись по сторонам, не обнаружил противника закричал в ярости, просто по животному. Как так? Его обманули, нужно кого то рубить, а нет никого. Если бы рядом были дружинники или даже Рыжая он всех порубил бы в капусту, но рядом никого не было, а пока он шёл несколько шагов злость улетучилось. И он остановился приходя в себя и с непониманием смотрел, как дружина разбегается от него в рассыпную, побросав всё тяжелое.
Боль в боку и в ключице резко напомнила о себе, в глазах потемнело, мир покачнулся. Данил поморщился и раздвинув разрезанные и окровавленные края рубахи посмотрел на порезанный бок, а потом и на ключицу. Длинный разрез затягивался черной смолой, так же как и затягивалась рана на ключице. Единственное рубаха пропиталась кровью. Поглощенные артефакты работают всё быстрее, заращивая раны на глазах.
Не смертельно. Раны уже зарубцевались боль уже терпимая. Слава богу не упал, остался стоять на ногах, а то был бы удар по репутации.
Темнота ушла, и Данил смог осмотреть поле боя. Два святых отца лежали неподвижно. Чем Данил приложил их, он не помнил, главный церковник, стоял за кругом на одном колене, зажимая культю, меч валялся в стороне. Рыжая с Лизаветой бросились к Даниле, но он их остановил в метре от себя жестом руки. Ему нужно было сказать местным, пока они все во внимании.
– Поймите, мы не враги. Нежить вас сейчас не атакует, потому что она копит силы. Как только рой созреет вам по одиночке не устоять. Нужно объединяться. Они – Данил показал на церковников – вас не спасут, хотя бы потому что их мало. А нежити будет много, не просто много, а целое море. Ещё раз говорю, нужно объединятся, нужно выжигать гнезда заранее, не дожидаясь когда они наберут силу. Я знаю это, потому что я наполовину церковник, а наполовину нежить!
