Но пока Данил не управлял всем разумом, ему нужно было захватить управление. Главным тут был лич, и он пытался сопротивляться, вернее он пытался поглотить и растворить личность Данилы. Но у него не было своей личности, а у Данилы была. Сопротивление только усилило силу воли и злость. Данил продавливал свою волю будто через каменную глыбу, сначала глыба была неприступная, непоколебимая и фундаментальная. Но у Данилы не было компромиссов, он ломал не глыбу, он подстраивал себя по неё, протекая сквозь поры. И сначала монумент стал будто резиновый, затем как пластилиновый, а потом будто растаял, но при этом сохранил свою структуру. Всё просто, не нужно ломать всё, достаточно перехватить потоки. Если раньше он мог управлять десятком сухарей, то сейчас используя лича как коммуникатор, Данил видел и слышал тысячами глаз. Причем всё это он воспринимал и анализировал одновременно, а не как переключал мониторы, с одного на другого. А так как у местных была мода украшать особняки клетками с нежитью, он видел что происходило во всём городе. Как толпа ринулась в открытые ворота, как снайпера перебегают по балкону, как бывшая рабыня прикованная к клетке таращит глаза, и что-то мычит, как один из оставшихся охранников вскидывает пистолет, а двое других осмелев выбегают на сцену.
Данил медленно поднял будто не свою руку, даже не отрывая головы от пола. Три выстрела, и охранники тихо осели. Боль от отдачи не чувствовалась, на фоне сотни тысяч ощущений.
Снайпера пока подождут, да и остановились они, не спешат под пули, увидев как погибают товарищи. Наверное сейчас вызовут подкрепление, и сюда прибудет целая армия, а как бы не был хорош Данил, против всех он не выстоит. А ему нельзя умирать, пока не уничтожит местную нежить. Идея пришла именно не с объединенного разума, а с глубин сознания Данилы. Он начал выводить нежить, что толпилась в катакомбах под городом. Нет конечно нежить ни на кого не нападала, иначе она бы порешила весь город, местные вояки с ней не справились бы. Сухари просто вылазили из канав и как зомби шли толпою к арене.
Время тянулось невыносимо медленно. Группа быстрого реагирования, которая должна была прибыть на помощь к охранникам арены, была совсем не быстрой. Уже нежить повылазила из всех щелей, и мерно двигалась к арене. А силовых структур или армии видно не было. Вот это время было самое сложное, когда нужно было концентрироваться на простом. А концентрация на чём то одном очень сложная вещь, мозг через некоторое время переключается на что то другое, поэтому до начало стычки нежити с местными жителями было самым сложным временем. Как только начались первые столкновения стало проще. Как говорили буддисты, нельзя концентрироваться на листе, что бы его постоянно его видеть, нужно концентрироваться на гусенице, что ползёт по нему. Вот и Данил, перестал таращится на нежить, а как мог управлял ей, что бы минимизировать потери местных жителей. Но то тут то там происходили несчастные случаи. Служивых всё ещё видно не было, а гражданские наносили себе вреда больше, чем нежити. Нет конечно стреляли много, много попадали, здоровых мужиков что свободно держали пистолет было достаточно, да и скорее не в силе тут дело, они оружие держали абы как, естественно отдачей оружие либо вырывало, либо травмировало стреляющего. Похоже тут боялись оружие в массах, и фактически не запрещали, зато не учили им пользоваться. Результат как обычно, толпа нежити прёт, оружие есть, а стрелять не могу.
Было конечно и альтернативное оружие, нет с палицей на сухарей никто ни кидался. Кто то скидывал что то похожее на фальшетты, маленькие утяжеленные дротики с балконов, правда как всегда, кто то ронял на ногу, или просто сваливался с балкона. Очень много местных кидали в рой коктейль молотов, горящего синим огнём, видимо это у них стандартное оружие против нежити, а может и не только нежити. Закономерно, это шло у них наперекосяк, кто то обливался спиртом и горел сам, кто то мазал, и попадал в соседние дома. Хоть постройки были и бетонные, но так начинали гореть некоторые дома.
Данил добился чего хотел, в городе поднялась паника, и про него однозначно все забыли. Но и он не мог уйти, если он ослабит контроль, нежить сметёт город. Но и держать контроль столько времени было сложно, иногда казалось, что он уплывает, теряется. Мало того каждая смерть нежити отдавала откатом. Заводить сухарей в разгорающееся пламя, было плохой идеей. Это было, как будто сам себя бьёшь электрошокером. Причём каждый раз заряд будто увеличивался в двое, и уже на третьем сухаре, данил отказался от идеи самоубить нежить. Смерть же нежити от других наоборот, ощущалось всё легче и легче, уже не было таких откатов. Да и потеря около тысячи особей из двадцати тысяч в рое, пока незаметно сказывалась на общих аналитических способностях. Лич не сопротивлялся просто потому, что в общем разуме была только одна личность, и эта личность Данилы. То есть сам лич как и каждый сухарь считал себя Данилой, соответственно и делал всё возможное в интересах Данилы.
