– Поехали, сначала назад, а как за бугор заедем, так к реке сворачивай.
Фокус удался и броневик перевалив очередной бугор на форсаже стал не видим с дороги. Правда по дну этого дола протекал ручей, и переехать было невозможно. Поэтому потихоньку поехали вдоль него, дол пусть под углом отходил от дороги, но он отходил. И они двигались куда то в направлении от города. Данил если честно немного потерялся в картах. Хорошо, когда на навигаторе горит точка, где ты находишься, а когда ехал по темноте, пусть даже по знакомой дороге, а потом свернул. Все долы и ручьи были похожи. А поперечного оврага, который должен был преградить им путь всё не было. Значит они свернули около другого дола, а не того, на который сначала подумал Данил. Но хоть двигались в том направлении и то хорошо, а где, попадётся ориентир получше обязательно сориентируется где они находятся.
А пока Данил смотрел на горизонт. Лизавета задала вопрос.
– Как думаешь город отобьётся?
– Не знаю, сколько нежити видели? Тысяч десять будет?
– Ты что? Там все сто будет.
– Да ладно.
Данил задумался, а ведь действительно стадионы рассчитаны на пятьдесят сто тысяч зрителей. А здесь толпа уходила за горизонт, это то что видел Данил, а ведь было то, что не видел, дирижабль сбили над другим местом.
– Ну точно тебе говорю, тех что видели под сто тысяч, не меньше.
– Тогда плохо. Жителей в городе тысяч пятнадцать было, пусть с беженцами двадцать пять тридцать стало. А нежити если сотни три будет, это на каждого жителя по десять особей. Пусть половина воевать не будет. Но там пулемёты, пушки, дальнобойные противотанковые ружья, ряды колючей проволоки и стены. Да не, должны отбиться. А что спрашиваешь, хочешь помочь?
– Да не, я не дура, если тридцать тысяч человек не справятся, то и не справятся еще десяток.
– Иришка, вроде место сухое, может переедем.
Иришка развернула броневик на истоптанную копытами засохшую грязь. Дно дола было действительно сухое, хоть и без травы. Здесь даже зарослей камыша не было, так пару острых листьев по краям росло.
– Нет, стой дай выйду, посмотрю, может грязь проваливается.
– Да ладно, что там выходить, видно же, как асфальт всё высохло.
Данил молча согласился.
Но вот как только гусеницы выехали на засохшую грязь, стало понятно, что даже широкие гусеницы в неё проваливаются. Но гусеница есть гусеница, провалившись почти по середину гусеницы броневик всё таки преодолел препятствие и выехал на другой берег, теперь только остался подъём, как раздался удар где то , следом ещё толчок скрежет спереди, и электродвигатели зажужжали с другой интонацией, более свободно.
– Блин!
Данил уже и так знал, что случилось, одна из приводных цепей не выдержала оборвалась, и попала под остальные, оборвав и их.
– Всё привал!
Глава 9.
Немного неудачное место выбрали для поломки, ничего во круге не видно, но как говорится знать бы где упасть, там соломы бы настелил. Пока остальные занимались охраной и едой, Данил с Иришкой снял кожух цепи. Так и было, единственное тонкое место в их конструкции и порвалось в буквальном смысле. Сейчас бы сюда четырёх рядную цепь, или хотя бы две двухрядные, а в идеале ремни приводные. Но ничего нет, есть обрывки цепи, где некоторые звенья превратились в кашу. Тут может быть только одно решение, из четырёх цепей делать три. Вот этим делом они и занялись. Собирали целые части, расклёпывали оси, вытаскивали поломанные пластины, и втулки. Собирали всё в кучу, и назад заклёпывали. Работа простая рутинная, нудная, цепи порвались не в одном месте, их будто размолотило.
А тут ещё, каждую минуту приходилось опасливо поглядывать на бугор, с которого они скатились, не идёт ли за ними орда нежити. Если их накроет нежить им не убежать, поэтому не только Данил поглядывал на горизонт, все туда посматривали. Шило с Кариной и Окимом напросились в разведку, Данил добавил к ним Геху, разделил на два отряда и отправил на противоположные высоты,двоих откуда приехали, двоих куда не доехали, что бы осмотрели местность.
Вскоре, над поляной завитал дух чего то съестного и вкусного. Так, что засосало, под ложечкой, и работа, на ум шла во вторую очередь. Все стали чаще поглядывали, на керосиновую горелку, на которой Староста готовил что-то невообразимо вкусное, а не нависающие холмы по краям дола.
Наконец то староста позвал всех обедать. Даниле наложили металлическую тарелку, того, что так вкусно пахло. Жареная картошка наполовину перемешанная с длинными ломтиками копчёной колбасы, и всё это было с добавлением куриных яиц. Данил взял еду, где на колбасе ещё шкварчал жир, и полный предвкушения пошёл туда, где в одиночестве сидела Рыжая.
– Ну прости, меня.
Данил, обнял Рыжию свободной рукой, так как другая была занята тарелкой.
– Никогда мне больше так не говори!
– Сильно постараюсь сдерживать себя в бушующем.
– Что, ты даже не обещаешь?
– Ты же знаешь, как я отношусь к обещанием. Если, я что-то тебе пообещаю, то обязательно это нарушу. Нельзя быть полностью уверенным в своих действиях, сама жизнь заставит нарушить клятву. Поэтому сильно постараюсь.
