– Да лежи уже, неугомонный. Там Карина рулит, опыта у ней больше чем у тебя в таких делах.
Данил лег обратно. Действительно, лучше Карины даже он сам не сможет обезвредить недобитых.
– Расскажи как там было?
– Ты был прав, нападали двумя отрядами, один небольшой отряд семь человек балахонов вышли сверху лощины, одеты в простыни, оружие хорошие, их Бланш враз всех уложила. А второй отряд, человек двадцать не пойми кто такие, одеты и вооружены кто во что горазд, может наёмники, а может претенденты во вступление в балахоны. Они пошли прямо на то место где броневик стоял, но только мы начали стрелять, как развернулись и убежали. Один сразу руки поднял, двоих мы убили., еще один раненый, но не жилец. Остальных раненых утащили убежавшие. В общем и весь бой, только начался и сразу закончился. Ты тут дольше стрелял.
Данил вновь отогнул воротник. Чёрной корочки на ране уже не было, была розовая кожа. Шрам был небольшой, буквально ну если не от сигареты ожог, так от самокрутки, ну ни как не от сигары. Это не тот рваный шрам от раны что была на левом плече.
– Со спины что?
Спросил Данил переворачиваясь на левый бок, и ожидая, что выходное отверстие будет с пачку сигарет. Ведь рана на спине почему то очень чесалась. Рыжая нежно провела пальцами по спине, от чего было очень хорошо, зуд успокаивался.
– Не намного больше.
– Почеши ещё, только не дави. Геха, ты что стоишь на меня пялишься, я тебе же сказал ту сторону контролировать!
– Так у меня всё равно патрон нет.
– Да, чтоб тебя, ты понимаешь, если кто проберётся за пулемёт нам не жить.
– Да кто там проберётся? Эти убежали, а последнего я прибил. Ты кстати видел как я его?
Нет, всё-таки пора вставать. Очень аккуратно встал, осмотрелся.
Неизвестно кто молодец, не то Бланш, не то Карина, но броневик сейчас выехал на бугор, и контролил всю округу, в том числе и ту сторону.
Данил осмотрелся, выискивая кто свободный. Действительно бабий батальон, даже позвать некого. Лизавету не позовёшь, та рядом с ранеными балахонами. Иришка, Бланш, Шило контролируют местность. Карина, Оким тоже рядом с ранеными балахонами, только караулят. Оксана, с двумя новенькими бесполезна, их пока не привлечёшь.
– Санёк, Рыжая, за мной на ту сторону.
Данил развернулся и упёрся в Геху, вот про него кстати забыл.
– Я с вами, с того балахона трофеи мои.
Радостно, чуть не подпрыгивая сообщил Геха, Его непосредственность порой поражала. Так то по всем законам трофеи его, но что то не Данил не Бланш не требовали трофеев, с тех кого подстрелили, а по хорошему Бланш девяносто процентов всей грязной работы делает.
– Пошли трофейщик, я с тобой позже поговорю.
Речку перешли легко, в самом глубоком месте было по грудь, вода тут была тёплая, видимо не как в том месте около ям, родников рядом не было. Погода, хоть было и утро стояла жаркая, на небе ни одного облачка так что немного намочились, это даже в удовольствие.
Данил толком оружие держать пока не мог, поэтому основная огневая мощь это Рыжая и Санёк, которые шли держа оружие на изготовку. И только Геха летел впереди, приходилось покрикивать, что бы не бежал вперёд. Но добровольный штурмовик только радовал.
Аккуратно выглянув из-за берега Данил осмотрелся, никакого движения.
– Рыжая, Саня прикрывайте, Геха вперёд.
Того будто с поводка спустили, никакого страха, и ответственности.
– Смотрите как я его, вы видели.
Геха перевернул тело, и сразу застыл. Из под белой простыни рассыпались белые локоны, симпатичное лицо девчонки, которой было лет семнадцать от силы безжизненными голубыми глазами уставилось в небо. А грудь была залита кровью, которая казалась ещё вытекала.
– Данил, спаси! Она жива?
А что Данил мог сделать? Подойдя он потрогал пульс на шее, и закрыл ей глаза. Геха ополз на колени, и громко зарыдал.
– Яж не знал! Я.. Я
Данил хлопнул левой рукой ему по плечу.
– Соберись! Если не ты, то она тебя.
– Да пусть бы она меня лучше, это же ещё ребёнок, ей жить и жить.
Данила накрыла злость, он дернул Геху, подняв на ноги, так, что отдалось болью в простреленной ране. Не хотел же дёргать, а опять сорвался.
– Этот ребёнок, чуть не убил меня, и если бы ты его не остановил перестреляла бы всех, кто тебе дорог. Так что собирай с неё винтовку, подсумки и пошли.
Кажется подействовало. Вот только рана начала ныть тупой болью. Только он сейчас был под злостью, поэтому боль была только подпиткой злости, как аккумулятор. Поставив Рыжую и Санька на позиции возле бронированного шагохода с противотанковым ружьём, он резко открыл дверцу и отскочил. В кабине никого, видимо эта девица что попала под пулю Гехи и была водителем.
Точно так же, Данил открыл дверь боевого отсека. Тишина. Заглянул внутрь. Тело, выдернув его на половину, убедился что это труп с ранением в голову, и неожиданно не вскочит, потерял к нему интерес.
Следующий броневик, переставил Санька и Рыжую на новые позиции. Рывок двери водителя. Даже дергать за шиворот не пришлось, труп выпал сам. Точно мертвый.
Дверь боевого отсека. Рывок в сторону. Данил ожидал всего, выстрела, вывалившихся кишок, только не.
– Не стреляйте, я сдаюсь!
