— Торн, в этом костюме ты больше не боец, — сказал Рейнор, подходя ко мне. — Но ты еще можешь быть полезен. Возьми винтовку у павшего… Клейтона, — он указал на тело морпеха, которого я видел ранее, — и помоги прикрывать отход последних групп. После того, что ты пережил, это будет для тебя как прогулка.
Я кивнул. Мне дали другую, стандартную гауссову винтовку C-14, несколько магазинов. Я чувствовал себя голым после тяжелой брони, но выбора не было. Главное — я все еще мог сражаться.
Последние группы гражданских уже грузились в челноки. Зерги, словно почуяв, что добыча уходит, предприняли еще одну, отчаянную атаку. Но теперь нас было больше. Свежие силы, включая второго огнеметчика, работали слаженно и эффективно. Стена огня и стали отбрасывала тварей назад.
Я стоял в одной цепи с Килгором, Леной и Джонсоном, отстреливаясь от наступающих зергов. Каждый из нас делал свою работу. Каждый защищал не только свою жизнь, но и жизни тех, кто уже был в безопасности в челноках.
И в этот момент, глядя на благодарные лица спасенных колонистов, на решительные лица моих новых товарищей, я впервые за долгое время почувствовал нечто похожее на… гордость. Не за себя, нет. А за то, что мы делали. Это было правильно. Это имело смысл. Это стоило того, чтобы сражаться и рисковать. Даже если цена была высока.
«Да, — подумал я, перезаряжая винтовку. — Это стоит того, чтобы отдать за это жизнь. Если придется».
Но умирать сегодня я не собирался. Я собирался жить. И сражаться дальше. Рядом с этими людьми. Потому что здесь, на борту «Гипериона», я, кажется, начинал находить то, что потерял в пыли и лжи Доминиона — веру. Веру в то, что даже в самой темной войне есть место для света. И этот свет нужно защищать. Любой ценой.
Последняя волна атаки зергов была самой яростной. Словно сама планета восстала против нас, изрыгая из своих недр все новые и новые легионы хитиновых чудовищ. Ультралиски, всего двое, но черт возьми, ЦЕЛЫХ ДВОЕ до этого момента не показывавшиеся, теперь проламывались сквозь руины зданий, их массивные костяные клинки с легкостью рассекали сталь и бетон. Муталиски кружили в почерневшем от дыма небе, поливая наши позиции градом. Казалось, этому кошмару не будет конца.
Но Рейдеры и мы, бывшие доминионцы, ставшие частью этой разношерстной команды, стояли насмерть. Каждый выстрел, каждый всполох пламени, каждый точный приказ были направлены на одно — выиграть время. Время для того, чтобы последний челнок, набитый до отказа перепуганными, но живыми колонистами, смог оторваться от этой проклятой земли.
Я видел, как Килгор, наш несгибаемый сержант, с нечеловеческой выдержкой координирует огонь нашего небольшого отряда, его голос в комм-канале был спокоен и тверд, вселяя уверенность даже в самые отчаявшиеся сердца. Лена, припав к своему датападу, выдавала точные целеуказания для автоматических турелей и для Джонсона, который с крыши ближайшего уцелевшего здания продолжал свой смертоносный счет, выбивая наиболее опасных тварей — гидралисков-командиров, скрытней, пытавшихся подобраться к эвакуационным челнокам. Даже я, в своей стандартной броне морпеха, с обычной C-14 в руках, чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто горстка солдат, пытающихся выжить.
Поток беженцев казался нескончаемым. Мужчины и женщины, старики и дети, многие босиком, в обрывках одежды, с лицами, черными от копоти и пыли, но с искрой надежды в глазах, бежали под прикрытием наших выстрелов к спасительным рампам челноков. Их было гораздо больше, чем мы первоначально предполагали. Доктор Хэнсон, оказалось, сумела собрать под своей защитой не только жителей «Эдема», но и уцелевших из нескольких соседних, более мелких поселений, которые пробились к ней, услышав о точке сбора. Сотни жизней, которые еще несколько часов назад были обречены.
Медики «Гипериона» работали не покладая рук, оказывая первую помощь раненым прямо у трапов челноков, прежде чем отправить их на борт. Я видел, как Тайкус, этот прожженный циник и наемник, лично вынес на своих могучих плечах из-под огня маленькую девочку, потерявшую родителей, и передал ее на руки доктору Хэнсон, его лицо при этом было непривычно серьезным. В такие моменты стирались все различия — бывший заключенный, бывший доминионец, ученый, фермер — все мы были просто людьми, борющимися за выживание против безликой, всепожирающей угрозы.
Моя винтовка раскалилась от беспрерывной стрельбы. Плечо, снова поврежденное, ныло тупой болью, но я почти не обращал на это внимания. Адреналин и чувство долга заглушали физические страдания. Рядом со мной сражался молодой Рейдер, имени которого я даже не знал, но мы понимали друг друга без слов, прикрывая сектора, меняя магазины, оттаскивая в укрытие раненых ополченцев Агрии.
— Последний челнок, Джим! — голос Мэтта Хорнера с мостика «Гипериона» прозвучал с явным облегчением. — Все гражданские на борту! Пора и вам сматываться! Зерги стягивают к вашей позиции все, что у них есть! Данные показывают приближение нескольких ультралисков с востока!