— Вот так и живем, — я вздохнул. — В секторе, где власть приказывает врать даже о том, сколько зергов осталось на планете, лишь бы сохранить лицо. На самом деле, именно из-за такой вот «забытости» мы тут и можем работать. Сюда не отправляют крупные флоты Доминиона. Сюда не шлют целые корпуса армии. Им это просто невыгодно. Поэтому нам и удается оставаться незамеченными.
— Незамеченными? — перебил меня Рид, его голос был полон здорового крестьянского недоумения. Он, наверное, и был наиболее наивным и молодым в нашем отделении, но крепким, рассудительным парнем, задающим простые, но острые вопросы. — Странно как-то, капрал. Ну, вот смотрите. «Гиперион» наш. Он же огромный! Помните, как на Агрии мы приземлялись? Он же бывший флагман императора! Мать его, корабль всех кораблей! Как такая махина может быть незамеченной? Ну ладно там, пару десантных челноков, их можно списать на астероиды или помехи. Но «Гиперион»… Он же по идее должен слепить все радары в секторе! Как Менгск его до сих пор не засек? Его же должны искать повсюду. Он же у них самое ценное сокровище.
Этот вопрос застал меня врасплох. Я ожидал расспросов о службе, о Рейноре, о битвах. Но не об этом. О невидимости «Гипериона» на борту ходили лишь глухие слухи, легенды, полунамеки. Сам я не знал подробностей.
Я замялся, не зная, что ответить. Придумать убедительное объяснение? Отделаться парой фраз? Или… рискнуть и поделиться тем немногим, что я знал или слышал?
В этот момент в разговор снова вступил «Глыба». Он стоял немного в стороне, опираясь на свою винтовку, его глаза внимательно следили за горизонтом. Но он явно слушал наш разговор.
— Это, парень… — его хриплый голос прозвучал, словно гравий, скрежещущий по стали. Он подошел к Риду, который с нетерпением ждал ответа, и положил свою огромную руку ему на плечо — так тяжело, что Рид невольно поежился, даже сквозь броню. — Это ты, парень, еще не понял, с кем летаешь. Джимми… он особенный. И не только потому, что не побоялся послать императора ко всем чертям.
Он взглянул на меня, на остальных, его взгляд задержался на Джонсоне, который, хоть и был далеко, наверняка слышал наш разговор по открытому каналу.
— Слушай сюда, салага, и запоминай, — продолжил «Глыба», и в его голосе появился какой-то сказочный, былинный оттенок, словно он собирался рассказывать древнюю легенду. — Говорят, что Джимми… он близок не только с теми тварями. Ну, через Керриган. Хотя и эта связь та еще штука. Вы видели ее на Монлите, слышали ее голос. Вот такая у Джимми «возлюбленная». Позавидуешь, да? — Он цинично усмехнулся. — Но я не об этом. Я про другую древнюю расу. Протоссов. Те самые высокомерные паладины из космоса, что везде шляются в своей золотистой броне, кристаллами своими тычут, да мозгами двигают предметы?
Новобранцы кивнули, с любопытством и страхом глядя на «Глыбу».
— Ну так вот, — «Глыба» понизил голос. — У Джимми с ними старые счеты. И не только счеты. Связи. Крепкие. Еще со времен Первой Войны. Когда Конфедерация рухнула, и все тут к чертям летело. Зерги пёрли по всему сектору, уничтожали планеты. А потом… потом явились они. Протоссы. Чтобы очистить все. Всю органику выжечь к дьяволу, чтобы зергам ничего не досталось. Вместе с нашими планетами. Вместе с нашими городами. Вместе с нашими людьми. — Его голос стал жестче. Было видно, что эта тема ему близка. Что он помнит. — Менгск тогда… тот самый ваш «император», ради власти он готов был продать кого угодно. Кинул своих же на Тарсонисе. Бросил и Джимми. И ту девчонку… Сару… оставил на съедение тварям, чтобы отвлечь зергов и сравнять Конфедерацию с землей. А потом прилетели Протоссы. С флотами. Огромными. Готовыми устроить здесь огненную баню.
Он сделал паузу, его взгляд стал еще более острым.
— Но среди протоссов были и другие, — начал он. — Не все были фанатиками из Конклава. Были и те, кто понимал, что не каждый терран — угроза. Что есть и те, кто готов бороться не ради разрушения, а ради жизни. Джимми… Джим Рейнор и его парни это тогда доказали.
— Кто-то из них… из Темных Тамплиеров, помог Рейнору. Сам Зератул. Он тогда вывел его и его людей из окружения зергов. Против воли Конклава. Он видел в Рейноре что-то большее. Возможность, союзника. Он был один из тех, кто не шёл на поводу у слепого фанатизма.
Я слушал с напряжением. Зератул. Его имя ходило по Доминиону как тень — герой для одних, угроза для других. Он всегда действовал сам по себе. И если он действительно помогал Рейнору — значит, в этом был смысл.
— Позже, когда начались разногласия между протоссами, когда власть Конклава начала шататься, Рейнор встал на сторону тех, кто боролся за свободу, не за догмы. Он помогал тем, кого теперь называют Неразимами. Темным Тамплиерам. Протоссам вроде Зератула. Не потому что ждал выгоды. Потому что верил, что между нами может быть не только война.
— И что… — еле слышно прошептал Рид. — И что это значит для нас?
«Глыба» замолчал. Его взгляд потяжелел, стал прямым и жестким. Солдат. Тот, кто помнит, на чьей стороне должен быть, когда пыль уляжется.