В данном сборнике фантастических произведений Роберта Янга представлены роман «Starfinder»(1980),где героиподобно библейскому Ионе, совершают космические полеты к звездам в чревах гигантских мертвых "космических китов", а также другие рассказыписателя.
Космического кита заметили в 06:16. А в 06:19 «брюшные» шлюзы «Гринлайта» разъялись, и космический вельбот номер 21 вывалился в черное лоно космоса. Управлял им Джон Старфайндер, космический китобой первого класса, известный среди профессионалов под кличкой «Иона». В трехместной кабине рядом с ним сидели еще двое из команды космического вельбота, чьи имена появились сегодня утром на экране в рабочем графике экипажей «Гринлайта» рядом с его именем: китобой второго класса Наиси Но-Ку, она же «Ионесса», и Трей Кессельман, второй пилот и помощник китобоя первого класса.
И кое-что о «Гринлайте»: как большинство современных космических кораблей такого класса, он когда-то был живым космическим китом, хотя его сравнительно симметричные контуры, гладкий корпус и ряды бортовых телескопов, казалось, отрицали подобный факт. Разумеется, сейчас он был мертв... Давным-давно его убил какой-то Иона или Ионы и отбуксировали на Орбитальную верфь в районе Фарстар**** (Гол), где переработчики из Орбитальной корабельной компании (ОКК), чье мастерство было сравнимо лишь с мастерством их коллег из Компании по реконструкции угрей (КРУ) на орбитальных верфях Мааркен—Стар****** (Ренессанс), творили удивительные метаморфозы.
Космический кит на обзорном экране вельбота № 21 еще только должен был подвергнуться подобному превращению. На теперешнем расстоянии он гораздо больше походил на астероид, чем на космический корабль, а особенности его поверхности наводили на мысль о небольшой луне. Но он не был ни астероидом, ни луной. Эта своеобразная форма жизни представляла собой симбиоз органики и металла и перемещалась сама благодаря внутренней «движущей ткани», аналогичной хвостовым плавникам морского кита.
Его естественная среда обитания — пространство—время — была аналогом моря (по крайней мере, что касалось разума морских китов). Моря, чья «поверхность» представляла настоящее, а «глубины» — прошлое...
Океан Пространства—Времени...
Он был захвачен врасплох, этот самый кит, этот кит, который, подобно своим собратьям, не тронул и волоса на голове человечества. Он был пойман «спящим», хотя космические киты не пользуются коротким дневным сном в прямом смысле этого слова. И вот теперь, осведомленный о приближении космического вельбота, он начал наращивать ускорение.
Старфайндер незамедлительно удвоил подаваемую на двигатель мощность. И тотчас послышался пронзительный голос сидевшей рядом с ним Наиси Но-Ку:
— Этого явно недостаточно. Нам следует обогнать его раньше, чем он соберется нырнуть!
Он снова удвоил подаваемую на двигатель мощность. И, едва сделал это, ощутил, как взгляд девушки остановился на его правой щеке со шрамом в виде звезды, полученным при вспышке энергии, которую называли не иначе, как «2-омикрон-vіі». Это был первый случай, когда их имена одновременно появились в списке личного состава, до сих пор они знали друг друга лишь с вида. Подобно большинству неояпонских женщин, она была полногруда, узка в талии и широка в бедрах. Ее синевато—черные волосы были подстрижены так, что напоминали водопад, пряди ниспадали вдоль полных щек, а челка доходила до тщательно ухоженных бровей. На ней было прямое платье—рубашка до колен и модные черные башмаки.
Кессельман, чье имя тоже появилось сегодня рядом с именем Старфайндера в первый раз, заметил:
— Получишь хороший нагоняй, если опоздаешь. Дай мне наконец сделать хоть один хороший выстрел!
Старфайндер поднял подаваемую на двигатель мощность до значения вполне достаточного для того, чтобы вывести космический вельбот в зону действия гарпуна, а затем синхронизировал ускорения их корабля и кита. Теперь дело было за Кессельманом: он должен был загарпунить кита, прежде чем тот нырнет в глубину. Если он ошибется, они потеряют кита, ведь, хотя «время нырка» и равнялось бы времени, которое прошло в настоящем, одно только «боковое перемещение» заставило бы кита подняться на поверхность весьма далеко от «точки нырка» и зависело бы от скорости и глубины этого нырка. А если бы киту вздумалось, он вполне мог содействовать боковому дрейфу, ныряя по «диагонали». Чтобы вынырнуть на поверхность, удалившись от исходной точки... на несколько световых лет.
Теперь он неясно вырисовывался на экране 21—го, как внушающая ужас серая скала, его бесчисленные шрамы, оставленные метеоритами походили на огромные отметины от какой-то страшной болезни. Звездный свет лился на него с тысячи сторон. И от звезд—скитальцев, странствовавших в полном одиночестве. И от созвездия, напоминавшего формой очертания Камелота, удаленного, по—видимому, всего на несколько парсеков. И от напоминавшего чулок шлейфа звезд, «пришпиленных», точно флажок, к одной из башен этого «Камелота». И от гигантского «древа космоса», над одной из ярких «ветвей» которого, подобно причудливой крылатке, казалось, завис «Гринлайт» со своим скромным уловом — цепочкой мертвых китов, растянувшейся позади него.
