Несколько дней после этого события у Саньки шла скрытая борьба с мамой. Они старались перехитрить друг друга. Имя Альшоля не произносилось, о нем как бы забыли, но Санька, в сущности, изобретала способы вызволить его из беды, а мама старалась отвлечь ее от этого занятия.
Мама уже поняла, что силой ничего не добьешься, поэтому она отложила поездку на дачу, - в результате чего через день примчался обеспокоенный дедушка и в доме наступил бедлам.
- Это все старуха, это самое! - перекрикивал дедушка телевизор.
- Не старуха, а старик, - шептала мама.
"Это все вы с вашим ментом!" - мстительно думала Санька.
Дедушка обругал всех и уехал. Мама принялась тянуть Саньку в Солнечное, говоря, что лето уходит, а они еще не купались.
Санька неожиданно покорилась. Перед отъездом она успела поручить Захару узнать, на какую стройку возят Альшоля. А на обратном пути из окна трамвая Санька увидела афишу, на которой бросались в глаза крупные буквы:"МЯВУШ".
- Мама, смотри! - Санька дернула маму за рукав.
Мама повернула голову, увидела, и губы ее плотно сомкнулись. Мама нечего не сказала. А папа позвонил на следующее утро. К счастью, мамы дома не было.
- Здравствуй, моя хорошая, - сказал папин голос. - Я в Ленинграде наконец.
- Я знаю. Вчера видела афишу, - чужим голосом сказала Санька.
- Правда? - обрадовался папа. - Я хочу тебя видеть, очень соскучился.
- Приходи к нам!
- Видишь ли... - замялся папа. - Давай лучше где-нибудь...
- Что вы с мамой, как дети! Ей-богу! - рассердилась Санька.
- Саша, вот вырастешь... - начал папа, но Санька его перебила:
- Я уже выросла.
Они назначили встречу на Каменном острове, на трамвайной остановке. Санька написала маме записку, что скоро придет, и уже открывала дверь, как вдруг позвонил Захар. Он сообщил трагическом голосом то, что ему удалось узнать: Альшоль заболел, лежит в тюремной больнице.
- Через три дня его отправят в Воронеж, - закончил Захар.
- А вот фиг им! - воскликнула Санька.
- Как же ты...
- Увидишь! - крикнула она, не зная еще, каким способом освободит Альшоля, но в"ем сердцем чувствуя, что по-иному быть не может.
Санька вышла из трамвая на Каменном острове и сразу увидела папу.
Он был в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, в руках держал букетик цветов. Санька не видела папу три года - он поседел и немного располнел, точнее - он как-то оплыл, будто огарок свечи.
Папа засеменил к ней, пытаясь улыбаться, но улыбка выходила странная, похожая на плач. Санька быстрее, чтобы не видеть этого, ткнулась в папино плечо, а он обнял ее и целовал в голову, приговаривая: - Вот ты какая стала! Совсем взрослая... Господи, как я рад...
Затем папа отступил на шаг и церемонно вручил Саньке букетик. Она смутилась, не зная, куда его деть,.
- Ну что ты молчишь... Скажи что-нибудь! Ты меня не узнала?
- Узнала, - выдавила из себя Санька.
- Вот и прекрасно! Пойдем! - бодро воскликнул папа, и они отправились в глубь Каменного острова, по аллеям.
Папа говорил и говорил, смешно размахивая руками - настоящий клоун! а Санька слушала его и удивлялась. Живой папа! Можно потрогать. Где же он был так долго?
- Что с тобой? " вдруг спросил папа, останавливаясь.
- А что? - спросила Санька.
- У тебя что-то не в порядке... Я же вижу.
- Все у меня в порядке, - нехотя ответила Санька.
- Что случилось? У тебя взгляд отсутствующий...
- Долго рассказывать, - сказала она.
- Ничего, время у нас есть, - папа потянул ее на скамейку, провел вдруг пустой ладонью по воздуху, и в его руке оказалась конфета. - Фокус-покус! - сказал папа.
Санька улыбнулась и развернула конфету.
Она не знала, с чего начать. Да и стоит ли рассказывать? Вдруг он тоже испугается, не так поймет...
- В общем, пропал один человек, - сказала Санька, и голос ее дрогнул.
Папа взглянул на нее внимательно и вдруг обнял, прижимая к себе.
- Девочка моя, ты влюбилась... Боже мой! Какое счастье!.. Вас разлучили? - строго спросил он.
- Угу, - кивнула она, жуя конфету.
- Так! Чем я могу помочь?
- Ничем.
- Так не бывает. Рассказывай!
И Санька принялась рассказывать. Сначала нехотя, со скрипом, не сразу подбирая слова, но потом разволновалась, стала размахивать руками, пока не дошла до последних событий: явки Альшоля в милицию и приговора "уда.
- Сейчас он в тюрьме. В больнице. Через три дня его увезут в дом престарелых.
Папа вытащил сигарету, закурил.
- Ты мне не веришь? - спросила Санька.
- Как же я могу не верить? Глупая... Я думаю, как его оттуда извлечь, твоего Альшоля.
- Я уже думала... Вооруженное нападение на тюрьму отпадает. Оружия нет, да и некому. Подкоп - долго, а то бы я копала... Выкупить нельзя... Я хотела организовать побег со стройки, но там он уже не бывает...
- Так-так-так... - размышлял папа, пуская дым. - А тр[cedilla]тль?
- Что тр[cedilla]тль?
- К тр[cedilla]тлю ты обращалась?
- Скрытники обращались. Но он же в обратном мире, папа! Как ты не понимаешь!
- Ничего это не значит. Ведь Альшоль научил скрытников проникать в прямой мир! Ты же сама говорила - этот, на митинге...
- Так то Альшоль... - вздохнула Санька.
- Где он, тр[cedilla]тль? - спросил папа, поднимаясь со скамейки.
- Здесь недалеко.
