Охранник потащил его по лестнице вниз, а потом завел в помещение, которое раньше было чем-то вроде буфета. За обычным общепитовским столом сидел тот самый Петя и мужчина с загрубевшими от физической работы руками и одутловатым лицом. Возраста он был явно старше среднего, но в старики его было записывать рано. Перед ним на столе торчала бутылка столичной водки. Алкоголь прежних времен редкостью не был, но и особо разбрасываться им не торопились. Значит, Петя привечал важного человека.
Сердце старика учащенно забилось. Он понял, что сейчас будет решаться его судьба и судьба внуков. От незнакомого гостя веяло основательностью и уверенным спокойствием, как будто это был не просто житель поселка, а человек-глыба, один из тех, на ком держится все поселковое мироздание. Старик нервно сглотнул, не зная, как себя обозначить.
Петя заметил старика и протянул ему руку.
– Федор Ефимович, я вас почти заждался. Вот с человеком уважаемым вас хочу познакомить. Александр Андреевич, заведует всей местной промышленностью.
– Здравствуйте. Рад знакомству, – неуверенно приветствовал важного гостя старик.
– И вам, дедушка, не хворать, – ответил ему Александр Андреевич. – Мне говорили, вас устроить нужно. Это так?
– Так конечно бы хотелось. Я все могу. Я слесарь-лекальщик, в научном институте работал на экспериментальном оборудовании, узлы, модули, детали делали. Установки собирали.
Старик внезапно замолк, не зная, что говорить дальше.
– Извини, отец. Давай я тебе просто все скажу как есть. Со всем уважением. Не обижайся, пожалуйста. Рассказали мне про тебя, и внуков твоих я видел. Но не смогу я тебе помочь, – таким же спокойным монолитным голосом начал гость. Его интонация не оставляла уже никаких шансов. – Пойми, пожалуйста. Сколько тебе осталось? Год или три, может, больше, а может, меньше. Преставишься внезапно, и не о тебе заботиться, а от тебя спасаться придется. Ребят твоих тоже девать некуда. У меня самого спиногрызов аж шесть душ, да еще стараются своих подсунуть те, кому деваться некуда. Толк от твоих ребят года через два-три только будет, а до этого на шее будут сидеть.
Старик хотел было возразить монолитному гостю, но слов опять не нашлось.
– Девку твою даже в постель не положишь, у нее и намека на сиськи пока нету. Ребятенок ребятенком. Сам понимаю, что жестоко, но времена тяжкие и голодные не за горами. Я самых лучших стараюсь выбирать, а от остальных ртов освобождаться приходится. У меня людей больше, чем работы. И лекальщики есть, и специалисты, которые спутники строили, тоже имеются. Только работы на всех не хватает. Даже по просьбе Пети не возьму тебя. Прецедента не хочу создавать.
Старик стоял около стола как перед плахой. Его приговор был ясен и обжалованию не подлежал. Он был стар, слаб, бесполезен и не нужен. Но детишки-то как же? Это он свое уже пожил, а у них еще вся жизнь впереди.
Человек-глыба поднялся со стула.
– Прости меня, отец. Но не буду я спасать ни тебя, ни внуков твоих, – закончил он разговор, а потом повернулся к Пете: – Ты тоже, друг, пойми меня. Ладно. Пойду я, а то совсем засиделся, а дела-то – они не ждут.
Гость вышел из буфета основательной, крепкой походкой.
И все-таки старик был благодарен ему. Он не стал юлить и отнекиваться, а просто сказал все как есть. Он очень сильный человек. Именно такие сильные и решительные будут поднимать человеческую цивилизацию из руин.
– Вы не переживайте. Я постараюсь вас у себя в гостевом доме пристроить. А ребяток ваших хорошо бы на ферму молочную или работниками в усадьбу какую крепкую, – пытался успокоить его Петя.
– Спасибо вам, Петя. Вы замечательный человек.
Старик вышел из буфета и зашагал в свой бокс. Он сегодня уже разговаривал с врачом. Артем шел на поправку, и опасность миновала. Он не будет рассказывать своим мальчишкам и маленькой ласковой внучке об этом разговоре. Он сможет найти работу и кров. Он верил в это. У него не было права бросить своих пятерых галчат на произвол судьбы.
По дороге он зашел в комнату к Анатолию. В небольшой комнатенке почти впритык друг к другу стояли двух– и трехъярусные кровати. Половина спальных мест пустовала, но, возможно, постояльцы еще бродили на улице.
Толя лежал, отвернувшись лицом к стенке, с порога он напоминал куль с бельем. Старик подошел и сел на самый краешек его кровати.
– Толя, можно тебя отвлечь?
Толя повернулся к старику с недовольным лицом:
– Ну?
Он не смог скрыть недовольства тем, что его вырвали из сладостного плена отчаяния, причитаний и упоительной жалости к самому себе. Старик знал такой тип людей-паникеров. Столкнувшись с трудностями, они проваливались в отчаянную меланхолию, но, попричитав о своей нелегкой доле, все же засучивали рукава и брались за работу. Даже несмотря на то что Толя был нытик и зануда, с ним вполне можно было нормально работать, если удастся привыкнуть к особенностям его натуры.
– Возьми меня завтра с собой, пожалуйста.
– Чего?
– Ты же пойдешь завтра работу искать.
– Ну.
– Так давай вместе искать.
– Хэх. Так мы никому не нужны.
– Толя. Ты будешь завтра здесь на кровати лежать?
