Старик сразу пристроился на маленьком полуразвалившемся диванчике, стоящем в дальнем углу за стойкой. Через помещение постоянно ходили люди с оружием и без, военные, гражданские, люди в белых халатах и еще много кто. За бородатым парнем Данилой пришли минут через пятнадцать. Он опять улыбнулся всем и со словами «Я быстро» ушел вслед за военными. Блидевский расположился в глубоком кресле и сразу задремал.
Еще через полчаса к ним присоединились военные из центра, которые ехали вместе с ними в эвакопункт. Это были лейтенант и два прапорщика. Буквально через пять минут после их прихода появился Бочкин.
Усатый мужик сразу подошел к молодому лейтенанту и пробасил:
– Товарищ лейтенант, нас только к утру загрузят. Сейчас, оказывается, они оружие готовят для гражданских. Утром его будут на заправках раздавать. Только после отправки и до нас очередь дойдет. Я КамАЗ рядом с вашим бэтэром поставил.
Бочкин примостился на колченогий стул. Похоже, что за перегородкой складировали старую мебель.
– Я же говорил, что утром нужно ехать. Сейчас нам беженцев полный кузов нагрузят и отправят обратно без оружия, – вновь забубнил усатый.
– Не нагрузят. Утром за беженцами автобус придет, – ответил лейтенант. – Будем ждать. Нечего горючку жечь зазря.
– Товарищ лейтенант, может, вы подсобите, чтобы оружие побыстрее загрузили? – опять забасил Бочкин.
– Давай попозже. Сейчас начальство спит.
– Да не спят они, я сейчас Нечипоренко сам видел.
– Занят он, наверно. Подожди. К нам должны подойти.
– Товарищ лейтенант, может, в этот раз мне пулемет дадите? – вновь забасил Бочкин.
– Бочкин! Зачем тебе пулемет? Ты и так отлично одним штыком управляешься.
– Да не штык это, а зубочистка. Вот если бы мосинку дали. Вот там штык как штык. Хотя от рукопашки вашей толку мало. Я штык тогда в ангаре с балластом об того чурбана чуть не сломал.
– Бочкин. Вспомни, что Суворов говорил: «Пуля – дура, штык – молодец», – задорно подколол Бочкина лейтенант, радуясь неожиданному развлечению.
– Вот пусть ваш Суворов со штыком и воюет! – возмутился Бочкин. – А я на практике для себя определил. И в горах, и в лесах, и в болотах, и в джунглях – если я с пулеметом, то живым останусь, а со штыком вашим только проблем себе наколупаешь. Понавыдумывали карате да ушу всякого. Это по телевизору красиво, а практического толку в современном бою почти никакого нет. Если красиво ногами машешь, а стрелять не умеешь, то тебе одна дорога – на тот свет – уготована. Против автомата не попрешь с голыми кулаками или штыком вашим.
– А если все патроны кончились? – подковырнул Бочкина лейтенант.
– А вот если у тебя патроны кончились, то ты бой еще до его начала проиграл, потому, что у тебя кисель вместо мозгов, – начал злиться Бочкин. – А врукопашную лучше с пистолетом и гранатами ходить, если пулемета нет. Так сподручнее и безопаснее. Лопатка тоже первое дело. А ноги и руки ваши – это пацанам сопливым сказки рассказывайте.
– Ну, ты это уже хватил.
– Пулемет мне дайте. Я вам СКС вместе со штыком верну. Я когда по джунглям да горам шарился, хавки минимум брал, а пулемет обязательно брал и патроны к нему всегда с запасом носил.
– Бочкин, говори с капитаном. Если разрешит, то вопросов нет. РПК найдем и бубнов к нему штук пять дадим. Патронов к СКС тебе дали, не пожадничали.
– А гранаты?
– Ну ты нахал! Я же тебе говорю. Если капитан команду даст, то и бэтээр тебе отдадим.
– Как БТР? – заволновался один из прапорщиков.
Военные засмеялись.
Бочкин плюхнулся в свободное кресло. Разговор дальше не клеился. Старик уснул крепким здоровым сном. Так он не спал уже много лет.
Когда проснулся, было далеко за полдень. Данила осторожно тряс его за руку.
– Дедушка, пойдемте пообедать. А то скоро ужин будут давать.
Блидевский стоял около окна. Судя по мокрому полотенцу в руках и сбритой редкой щетине, он уже успел умыться и побриться. Лицо адвоката сильно изменилось. Блидевский и так всегда был худощавым, а сейчас вообще стал похож на узника концентрационного лагеря. Черты его лица заострились, кожа обвисла, прорезались глубокие мимические морщины. Только по цвету редких темных волос можно было догадаться, что перед вами не старик. Тоска и боль в глазах уступили место апатичной усталости и безразличию. По крайней мере, это выглядело именно так.
– Сходите умойтесь. Там еще душ горячий есть. Я для вас одежду получил. – Блидевский протянул старику полиэтиленовый пакет с белым бельем и скрученным колбасой большим вафельным полотенцем.
Конечно, помыться сейчас не мешало. Старик обрадованно направился в душевую.
