— Ладно. Не думать, так не думать. А на волны смотреть можно?
— Это никому не заказано.
— Хотите, искупаемся еще раз?
— Попозже.
— Кто вас учил плавать? — спросил ее Роджер.
— Вы.
Роджер поднял голову и посмотрел на нее.
— Помните пляж на Антибском мысу? Маленький пляж на Иден-Рок. Я часто смотрела, как вы прыгали с вышки на Иден-Рок.
— Откуда вы взялись, черт побери, и как ваше настоящее имя?
— Я приехала, чтобы встретиться с вами, а мое имя я вам уже сказала: Одри Брюс.
— Нам уйти, мистер Дэвис? — спросил Том-младший.
Роджер ему даже не ответил.
— Как ваше настоящее имя?
— Когда-то я была Одри Рэйберн.
— А зачем вы приехали со мной встретиться?
— Захотела и приехала. А что, напрасно?
— Нет, — ответил Роджер. — Кто вам сказал, что я здесь?
— Один противный субъект, которого я повстречала в Нью-Йорке у знакомых. У вас с ним была драка. Он сказал, что вы здесь болтаетесь на берегу и пробавляетесь чем придется.
— Не так уж плохо пробавляюсь, — сказал Роджер, глядя на море.
— Он еще много чего про вас говорил. И все не слишком лестное.
— С кем вы были тогда в Антибе?
— С мамой и Диком Рэйберном. Теперь вспоминаете?
Роджер сел и уставился на нее. Потом вскочил, схватил ее в объятия и расцеловал.
— Будь я не ладен, — сказал он.
— Так я не напрасно приехала? — спросила она.
— Девчонка, — сказал Роджер. — Неужели это в самом деле вы?
— Требуются доказательства? Не желаете верить на слово?
— Я не запомнил никаких тайных примет.
— А как я вам теперь нравлюсь?
— Безмерно.
— Не воображали же вы, что я на всю жизнь останусь похожей на жеребенка? Помните, вы мне как-то сказали в Отейле, что я похожа на жеребенка, и я плакала.
— Но это ведь был комплимент. Я сказал, что вы похожи на жеребенка с иллюстрации Теньеля к «Алисе в Стране Чудес».
— А я плакала.
— Мистер Дэвис и Одри, — сказал Энди. — Мы идем выпить кока-колы. Вам принести?
— Мне не нужно. А вам, девчонка?
— Я бы с удовольствием выпила.
— Пошли, Дэв?
— Нет. Я хочу дослушать.
— Ну знаешь ли — а еще брат называется, — сказал ему Том-младший.
— Принесите и мне кока-колы, — попросил Дэвид. — Продолжайте, мистер Дэвис, я вам не буду мешать.
— Мне ты не мешаешь, Дэви, — сказала девушка.
— Куда же вы девались потом и почему вы теперь Одри Брюс?
— Тут довольно сложная история.
— Могу себе представить.
— Мама в конце концов вышла замуж за некоего Брюса.
— Я его хорошо знал.
— Я его очень любила.
— Я пас, — сказал Роджер. — Ну, а «Одри» откуда?
— Это мое второе имя. Я на него перешла потому, что мне не очень нравилось мамино.
— А мне не очень нравилась сама мама.
— Мне тоже. Я любила Дика Рэйберна, и я любила Билла Брюса, а в вас я была влюблена и в Томаса Хадсона была влюблена. Он меня тоже не узнал, да?
— Не знаю. Он ведь чудак, мог и узнать, да промолчать. Но он говорит, что вы похожи на мать Томми.
— Я бы хотела, чтобы это было так.
— Нечего вам хотеть, потому что это так и есть.
— Вы правда на нее похожи, — сказал Дэвид. — Уж мне можете поверить. Простите, пожалуйста, Одри, что я вмешиваюсь и вообще что я тут торчу.
— Не были вы влюблены ни в меня, ни в Тома, — сказал Роджер.
— А вот и была. Вы этого знать не можете.
— Где теперь ваша мама?
— Она замужем за неким Джеффри Таунсендом и живет в Лондоне.
— И все еще употребляет наркотики?
— Да. И все еще красива.
— В самом деле?
— Вот именно в самом деле. Не думайте, что это дочернее пристрастие.
— Когда-то вы были примерной дочерью.
— И примерной католичкой. Я за всех молилась. За все болела душой. Я соблюдала за маму все посты, чтобы снискать ей благодать легкой смерти. А как горячо я молилась за вас, Роджер.
— Жаль, это не очень мне помогло, — сказал Роджер.
— И мне жаль, — сказала она.
— А еще неизвестно, Одри. Вдруг да поможет когда-нибудь, — сказал Дэвид. — То есть я не хочу сказать, что мистер Дэвис нуждается в этом. Я вообще про молитвы.
— Спасибо, Дэв, — сказал Роджер. — А куда девался Брюс?
— Он умер. Вы разве не помните?
— Нет. Что Дик Рэйберн умер, это я помню.
— Не удивительно.
— Да.
Вернулись Томми и Энди с запотевшими бутылками кока-колы, и Энди подал одну бутылку девушке, а другую Дэвиду.
— Спасибо, — сказала девушка. — Замечательно, что холодная.
— А знаете, Одри, я вас вспомнил, — сказал Том-младший. — Вы приходили в мастерскую с мистером Рэйберном. И всегда молчали. И мы все вместе ходили в цирк — вы, я, папа и мистер Рэйберн, и на скачки мы ездили. Только вы тогда не были такая красивая.
— Неправда, была, — сказал Роджер. — Можешь спросить папу.
— Мне очень жаль мистера Рэйберна, — сказал Том-младший. — Я хорошо помню, как это случилось. Его убило во время соревнований по бобслею — санки сорвались на крутом повороте и врезались в толпу. Он перед тем долго болел, и мы с папой его навещали. А потом стал поправляться, и ему захотелось поехать на эти соревнования. Лучше бы он не ездил. Мы при этом не были. Простите, Одри, может быть, вам тяжело вспоминать об этом.
— Он был хороший человек, — сказала Одри. — Но мне не тяжело, Томми. Прошло уже столько лет.
— А со мной или с Дэвидом вы не были знакомы? — спросил Энди.
