Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.
В нынешний переломный момент своей истории Россия отнюдь не без оснований представляется иностранцу страной, где царят недовольство и беспорядок. Она охвачена депрессией, и весьма трудно указать на ту часть владений империи, откуда не поступали бы вести о тех или иных бедах. В «Новом времени» и в других газетах для рассказов о недовольствах нынче отводятся целые колонки, притом с такой же регулярностью, с какой английские газеты печатают сообщения о спортивных событиях. Поэтому иногда бывает гораздо приятнее ознакомиться с другой стороной российской жизни, где горькие неудачи в политической сфере на какое-то время забываются. В европейской части России, наверное, мало мест, где с такой полнотой ощущается переход в новую и незнакомую атмосферу, как старинный город Псков, который некогда был важным центром российской жизни. Среднему современному россиянину желание иностранца посетить Псков кажется необъяснимой причудой, меж тем как приезжий хочет посмотреть страну, в которой он живет; Петербург, Москва, Киев, быть может, Нижний Новгород или финский озерный край, если хотите провести отпуск вдали от городов, но почему Псков? И нерасположение к исхоженным тропам и местам, где все налажено и устроено для осмотра, счастливо уводит его к великому старинному приграничному городу, дающему, пожалуй, наиболее точное представление о средневековом русском поселении, не тронутом монгольским влиянием и лишь в незначительной степени впитавшем культуру, заимствованную в Византии.
Этот небольшой город вполне располагает к себе с точки зрения местоположения и застройки; он оседлал крутой склон, вклинившийся меж рукавов двух рек, и по большей части в нем сохранились длинные бастионы с башнями, которые в продолжение многих веков служили защитой от язычников литовцев и тевтонских рыцарей, приносивших одно разорение. В те стародавние времена от сил тьмы уберегались не менее тщательно, чем от более реальных врагов в человеческом обличье. Над густыми купами деревьев поныне возвышаются белые стены и зеленые крыши множества церквей, монастырей и колоколен причудливой и необычной архитектуры и удивительно гармоничных тонов. Крутые извивающиеся улицы ведут от опоясанного бастионом центра города в те его части, что раскинулись вдоль берегов двух рек, и два моста – один из них низкий, широкий, деревянной конструкции, примитивным способом уложенный на сваях, – дают возможность перейти на другие берега, где колокольни и монастыри вместе с прочими более скромными постройками расширяют пространство города. На реках стоят баржи с высокими мачтами, окрашенными в красивые ярко-красные, зеленые, белые и голубые полосы и увенчанными похожими на детские погремушки золочеными деревянными вымпелами с развевающимися ленточками на концах. В городе повсюду видишь дверные проемы необычной формы, длинные сводчатые проходы, деревянные фронтоны, лестницы с перилами и в завершение приятные для глаза серовато-зеленые или темно-красные крыши. Но самое удивительное, что городские жители вполне вписываются в живописную гармонию богатого окружения, принадлежащего старому миру. Алые или голубые рубахи, которые носят рабочие во всех русских городах, здесь уступают место разнообразным одеяниям ярких расцветок; наряды женщин столь же пестрые, так что улицы, набережные и торговые площади переливаются всевозможными сочетаниями красок. Багровые, оранжевые, пунцовые, бледно-розовые, пурпурно-красные, зеленые, лиловые и сочно-голубые цвета перемешаны со своими оттенками, в которые выкрашены рубашки и шали, юбки, брюки и пояса. На ум невольно приходят разного рода легкомысленные сравнения; средневековую толпу, без сомнения, невозможно представить в столь впечатляющем виде. А деловая жизнь города, в котором, кажется, всякий день – базарный, продолжается с тем насыщенным оживлением, которое сообщают ей ее обитатели. Вереницы примитивных повозок двигаются к берегам реки и обратно, удила лошадей по большей части небрежно свисают под подбородками – эта мода распространена во многих частях России и в Польше.
