Щёки Маши предательски вспыхнули. «Веду себя, как школьница-малолетка», - с досадой подумала она, стараясь принять независимый вид. Тем временем граф поцеловал руку у княгини и Насти, обменялся с ними любезностями и куда-то исчез. Маша оглянулась, словно хотела вернуть назад несколько мгновений и переиграть эту нелепую встречу с графом. Но, к сожалению, в жизни такое невозможно, и, кроме того, по этикету ей полагалось проследовать в дом, а не поджидать графа на лестнице. Маша вздохнула, ещё раз отругав себя за детскую трусость, и поспешила за своими родственниками.
Постепенно просторный зал заполнился гостями. Кроме хозяев имения и Анны Петровны с Сергеем Шумским, Маша, естественно, никого здесь не знала. Она одинаково вежливо кивала всем и старалась запомнить тех, кого представляла ей Настя. Но скоро поняла, что это бесполезное занятие. Всё равно имена, титулы и лица гостей смешались в одну сплошную кашу. Ещё, не дай бог, перепутаешь кого-нибудь! Тогда уж точно позора не оберёшься. Оставалось набрать в рот воды и лишь глупо улыбаться, что она и сделала. Даже мышцы лица заболели от этой неестественной гримасы. Гости делали вид, что оживлённо беседуют друг с другом, хотя время от времени бросали взгляд на входную дверь, как будто ожидали кого-то. Наконец, по залу пронёсся сдержанный шёпот «Светланов приехал!», «сам Светланов пожаловал!», и все головы повернулись в одну сторону.
- А-а-а, любезнейший Дмитрий Иванович! Добро пожаловать! Очень рады вас видеть! - князь Ильин с супругой поспешили навстречу вновь прибывшему гостю.
«Сам Светланов» оказался маленьким кругленьким господином с глубоко посаженными глазами-буравчиками и голосом, неожиданно звучным для его невысокого роста.
- Рад приветствовать вас, господа! - произнёс он в наступившей тишине, и бархатные нотки его необычного завораживающего голоса были слышны в самых отдалённых уголках зала.
Раздались радостные возгласы и аплодисменты. Светланов, привыкший к обожанию собственной персоны, галантно раскланялся и прошёл вслед за хозяевами на почётное место. Разговоры вспыхнули с новой силой. Лакеи в белых перчатках непрерывно разносили шампанское и закуски, в глубине зала заиграл рояль и туда сразу же устремились некоторые из гостей.
Насколько могла судить Маша, присутствующие разделились на группы по интересам. Одни беседовали о поэзии, другие о музыке, третьи спорили о достоинствах и недостатках какого-то новомодного художника. Но ни имена, ни названия ей, конечно, ни о чём не говорили. Состав групп постоянно обновлялся, так как то и дело кто-то из гостей отделялся и переходил к следующей группе. Из чего Маша сделала вывод, что интерес гостей к той или иной теме - это лишь предлог для того, чтобы пообщаться с остальными, ну и, разумеется, блеснуть остроумием и оригинальностью суждений. Дамы, помимо того, с удовольствием демонстрировали свои роскошные наряды и сверкали бриллиантовыми колье и диадемами. Вместе с другими Маша переходила от одной группы к другой и прислушивалась к разговорам.
- Господа! Я просто не понимаю, чем тут могут восторгаться дамы! - донёсся до её слуха возмущённый голос одного уже изрядно захмелевшего господина с длинными волосами. - Когда человек рифмует «цветок - ноготок», «день - пень», «сад - ад», то, простите меня, язык не поворачивается называть его поэтом! «Пролей ты слёзы на моей могиле, исчезли грёзы, все меня забыли…» - он нараспев процитировал строчки какого-то горе- поэта. - Это что, по-вашему, стихи, достойные внимания?
- Это очень чувствительные стихи, - с обидой проговорила дама в накидке из перьев. - Не надо обижать нашего господина Мамочкина! А сами-то вы, господин Томилин, что можете предложить?
Дама «в перьях» с ехидцей посмотрела на «длинноволосого».
- Я-то? - переспросил «длинноволосый», с важностью приосанившись. - Я пишу о вечной борьбе человека со стихией, со злым роком, с судьбой.
- Фу, как скучно… - разочарованно протянула дама «в перьях». - И ни строчки о любви?
- Этой вашей любви не существует, - авторитетно заявил «длинноволосый». - Совершеннейшая выдумка нашего брата поэта. Так сказать, чтобы польстить дамам. А я - реалист! И пишу о вещах подлинных.
- Да как вы можете такое говорить! - раздались со всех сторон обиженные женские голоса. - Любви не существует!
