– Тебе, может быть, – возразила Генри. – Я свою спасла сама.
Гомер покинула нас. Ее глаза широко раскрылись. Я закрыл их рукой, потом вытер свои. На сей раз действительно слезы. Я моргнул и посмотрел на горизонт, как обычно делают в фильмах. Мне следовало отметить дату, но в Вегасе невозможно определить ее. Снег на вершинах гор мог означать и весну, и лето, времена года здесь не похожи на островные. Здесь есть только элементы: скалы, снег, песок, стекло и асфальт.
Ленни втащил Гомер внутрь, поставил тележку в лифт и послал его вверх. Обычное погребение для викингов. Я все еще плакал, когда он вернулся, но уже не так сильно. Я в какой-то степени почувствовал свободу. Тревожное состояние.
Генри все еще не надела свитер. Может, просто из-за жары.
– Где Панама? – спросил я скорее из вежливости, чтобы она не заметила моего пристального взгляда.
Она пожала плечами. Все синие птицы тоже пожали плечами.
– Панама «Миллениум» ага! – сказал Ленни, указывая на верхушку здания, светящуюся то ли от солнца, то ли от более земного, горячего пламени. Трудно определить.
– Время отправляться в путь, – объявила Генри, перекидывая свитер через плечо, как мешок.
Окна лопались от жары, изливаясь дождем на стоянку. Мы попятились на улицу, когда завелся грузовик, обтекаемый новый «Набиско».
Знакомое лицо выглянуло наружу.
– Вы старьевщик? – спросил Индеец Боб, оглядывая мои небесно-голубые брюки с одной полоской. – В какую вам сторону?
– На запад! – ответила Генри.
– Ага! – подтвердил Ленни. Кто я такой, чтобы им возражать?
