Его заточили в Соловецкий монастырь. Оттуда Потапов пытался бежать. Был пойман и препровожден в Якутскую губернию, в одно из самых отдаленных поселений, под надзор местной полиции. В этом диком в ту пору крае ему предстояло провести всю жизнь.
Но дело, за которое пострадал молодой рабочий, не погибло. Красное знамя — этот открытый призыв к борьбе, символ свободы — подхватили и понесли вперед другие руки. Под алым его полотнищем в октябре 1917 года русский пролетариат пошел на штурм старого мира.
Яков Потапов дожил до этой счастливой минуты. Когда в Сибири установилась Советская власть, он, уже будучи стариком, обрел наконец свободу и решил отправиться на родину — в свое село Казнаково Старицкого уезда, где родился и вырос. Однако в самом начале пути Потапов заболел и умер. Похоронен в Якутске.
Память о молодом рабочем, впервые в России поднявшем красное знамя, бережно сохраняется на его родине. В селе Новом в восьмилетней школе есть созданный усилиями учителей и ребят музей, где собраны все материалы, имеющие отношение к жизни и борьбе славного земляка.
В память о Я. С. Потапове районному Дому культуры присвоено имя первого знаменосца. На здании установлена мемориальная доска.
В Калининской областной картинной галерее есть одно небольшое полотно — «Дом в Курово-Покровском» — работа художницы С. П. Кувшинниковой. Картина написана в 1891 году, в то самое лето, когда в этом доме жил Исаак Левитан.
Левитан приехал в Старицкий уезд, на Волгу, вместе с Кувшинниковой и обосновался в маленьком деревянном домике в деревне Затишье, в имении Н. П. Понафидина — дяди Лидии Стахиевны Мизиновой, близкого друга семьи Чеховых.
Для Левитана, в жизни которого было немало пасмурных дней, это было счастливое лето. Свидетельство тому — письма его к Антону Павловичу Чехову, с которым художника связывала тесная дружба: «Пишу тебе из очаровательного уголка земли, где все, начиная с воздуха и кончая, прости господи, последней что ни на есть букашкой на земле, проникнуто ею, ею — божественной Ликой!»[55]
Немногие художники умели так, как Левитан, выразить на полотне неповторимое обаяние пейзажа средней России. Он мог удивительно точно и тонко передать мимолетнейшие состояния природы.
В то лето Левитан написал известнейшую свою картину «У омута». Тема была навеяна легендой, которую Левитан услышал от обитателей Бернова. Та же легенда в свое время вдохновила Пушкина на поэму «Русалка».
Кувшинникова потом вспоминала: «…Сделав маленький набросок, Левитан решил писать большой этюд с натуры, и целую неделю по утрам мы усаживались на тележку — Левитан на козлы, я — на заднее сидение — и везли этюд, точно икону, на мельницу, а потом так же обратно».[56]
Тема увлекла Левитана. Он переселился в большой дом, где ему под мастерскую была предоставлена светлая столовая с пятью окнами, и начал писать картину.
Впоследствии из Курово-Покровского картина перекочевала в Москву, где ее и приобрел для своей картинной галереи П. М. Третьяков. Там прекрасное это произведение великого пейзажиста находится и сегодня.
«У омута» — не единственное, что написал Левитан в имении Понафидина. Здесь создан им пейзаж «Серый день», сделаны этюды «Сжатая нива» и «Осень».
«Осенних» картин и этюдов Левитан оставил множество. Это самые зрелые его картины. В них больше всего души, настроения — того, что так очаровывает в творчестве Левитана.
Константин Паустовский писал: «Картины Левитана требуют медленного рассматривания. Они не ошеломляют глаз. Они скромны и точны, подобно чеховским рассказам, но, чем дольше вглядываешься в них, тем все милее становится тишина провинциальных посадов, знакомых рек и пролесков».
В том, что создал Левитан в Затишье, много искренности и мягкой гармонии, составляющих главную прелесть верхневолжской природы.
Начало этой старейшей учительской династии положил Алексей Раменский. «Лета 1763 егда приде в село Мологино некий учитель Алексей Раменский нареченный из Москвы-града и да помнят почал он творити дела и школу для народа создаша и жизни своей пятидесяти лет сему делу положивши…»
Так начинается семейная хроника рода Раменских.
Раменские были широко образованными учителями и знали многих замечательных людей своего времени.
Сохранились сведения о дружеских отношениях между родоначальником династии и Александром Николаевичем Радищевым в пору их совместной учебы в Москве. В семье Раменских долгое время хранился один из экземпляров «Путешествия из Петербурга в Москву», напечатанный Радищевым в домашней типографии. В 1906 году «крамольная» книга была изъята у Раменских жандармами.
Сын Алексея, тоже Алексей, записал: «Сия запись июля 30 дня 1817 лета. Я, сын Алексей Раменский, по соизволению начальствующих меня переведен был в школу с. Мологино, что Старицкого уезда, в тую же должность отца моего учителя Алексея Раменского, оставившего должность в день Святой Троицы. К сему руку приложил Алексей Раменский. 1817».
