Но он не раскаивался в том, что сделал такую попытку. Ведь человек — не червяк, он может, выпрямившись, стоять на ногах, может бороться за себя! По крайней мере, он может попытаться сделать это! И Квеллен попытался!!!
Он проделал нечто безрассудно храброе, что граничило с нелепостью, и он совершил все это с честью, пусть даже успех его окажется по всей вероятности нереальным.
А теперь ему следовало торопиться, чтобы защитить себя от гнева Клуфмана. У него еще было немного времени. Эйфория от встречи с Клуфманом прошла, мышление его стало ясным и четким.
Он вошел в здание Уголовного управления и распорядился, чтобы Ланоя тотчас извлекли из бака и снова привели в его кабинет. Ланой выглядел угрюмым и подавленным.
— Вы еще пожалеете об этом, Квеллен, — с горечью произнес Ланой. — Я не шутил, когда говорил о том, что Брогг запрограммировал свои подстраховочные автоматы на мой альфа-ритм. Я могу сообщить о вашем африканском прибежище Верховному Правлению…
— Вам нет необходимости доносить на меня, — сказал Квеллен. — Я отпускаю вас.
Ланой смутился.
— Но ведь вы сказали…
— То было раньше. Я освобождаю вас и постараюсь стереть с лент как можно больше материала, так или иначе касающегося вас.
— Значит, вы все-таки уступили, Квеллен? Вы поняли, что не стоит подвергать себя риску разоблачения?
— Совсем наоборот. Я ни в чем не уступил. Я сам сообщил Верховному Правлению о своем поступке. Я рассказал о своем доме в Африке лично Клуфману. Не было смысла зря тратить время на разговоры с более мелкой сошкой. То, о чем расскажут автоматы, уже известно кому надо.
— Так я и поверил вам, Клуфман!
— И тем не менее это истинная правда. И потому цена за то, что я отпускаю вас, стала иной. Теперь это уже не ваше молчание. Теперь это уже ваши услуги.
Ланой выпучил глаза.
— О чем это вы, комиссар?
— О многом. Но у меня нет сейчас времени на объяснения. Я выхожу из этого здания. Вам придется одному отправиться назад, в свою лабораторию. Но через час я приеду к вам туда, — Квеллен с сомнением покачал головой. — Не думаю, что вы сможете долго оставаться на свободе, Ланой: Клуфману не терпится забрать у вас машину. Он хочет использовать ее для того, чтобы пересылать в прошлое политзаключенных. И повысить государственные доходы. Он решит проблему безработицы, забрасывая пролетариев назад — в прошлое, в глубокое прошлое, скажем на 500 тысяч лет назад, чтобы оставить их там на съедение саблезубым тиграм. Вас снова арестуют, я в этом не сомневаюсь. Но, по крайней мере, я здесь буду не при чем.
Они вышли вместе.
Коротышка агент как-то задумчиво поглядел на Квеллена, когда они направились к ближайшей платформе.
— Мы скоро встретимся, — сказал Квеллен.
Он тоже сел в вагончик и поехал к своему дому, чтобы выполнить еще одно последнее дело. Предпринял ли уже Клуфман меры против него? Несомненно. В одном из залов заседания Верховного Правления сразу же было создано совещание. Правда, времени Квеллену было нужно совсем немного, после чего он будет в безопасности.
Он пришел к пониманию многих вещей. Во-первых, почему Клуфман столь яростно рвется к машине времени — как к орудию, способствующему еще большему расширению его власти над миром. Он не брезговал ничем. “А я едва не помог ему заполучить эту машину”.
Понял он и то, почему все зарегистрированные прыгуны прибывали из периода 2486–2491 годов. Это не означало того, что в следующем году поток беженцев в прошлое прекратится, как можно было предполагать ранее. Это просто означает, что контроль над машиной перешел от Ланоя к Клуфману и что все прыгуны, отправляемые после 2491 года, будут забрасываться с помощью усовершенствованного процесса, обеспечивающего гораздо более широкий диапазон, в такие отдаленные эпохи, что не смогут стать потенциальной угрозой режиму Клуфмана. И появление их, разумеется, не будет отражено ни в каких архивах или летописях.
Квеллен вздрогнул. Ему никоим образом не улыбалось быть частицей мира, в котором вожди обладают такой властью. Он вошел в свою квартиру и включил стасис-генератор. Его обволокло сияние поля. Квеллен сделал шаг вперед и очутился в своем африканском коттедже.
— Мортенсен? — крикнул он. — Где вы?
— Здесь, черт меня побери!
Квеллен выглянул на крыльцо: Мортенсен ловил рыбу. Голый до пояса, он приветливо махнул Квеллену рукой. Его бледная кожа за то время, что он был здесь, местами покраснела и даже побурела.
— Кончайте это, — приказал Квеллен, — мы отправляемся домой.
— Спасибо, но лучше бы нам остаться здесь. Мне здесь нравится.
— Чушь! Вам необходимо в соответствующий день совершить прыжок!
— Зачем мне это делать, если я могу остаться здесь? — удивился Мортенсен. — Я не просил вас привозить меня сюда, но теперь мне совсем не хочется покидать это место.
Квеллен не был расположен спорить.
