Иду к рукомойнику, чтобы вымыть руки, шею и плечи. Как раз вовремя, чтобы увидеть знать, возвращающуюся с полной телегой продуктов. Сегодня вечером они скинут это в свои знатные погреба, а завтра отправятся за оброком в новую деревню.
Такие телеги к нам приходят четыре раза в год — в начале каждого сезона. Летом ещё и десятину отдаём: те крохи, что у нас имеются. Хорошо хоть барщину отрабатывать не заставляют, но это не от доброты нашего господина. Живём далеко, вот и не припахивают.
— Жители села! — кричит на улице посыльный удельного князя.
Конь в золотой попоне стоит рядом с ним, всё такой же горделивый.
— Спасибо за щедрые дары, которые вы сегодня принесли барину Фоме Сивовичу. Хозяин этих земель очень доволен. Но это ещё не всё! Поскольку удельный князь остался без людей в своём замке, он велел привести по три человека с деревни, чтобы заново заселить его работниками.
— Опять, — вздыхает папаня. — Опять хотят кого-то увести.
— … не волнуйтесь, — продолжает посыльный. — У работников будет еда и кров, а работа будет легче, чем здесь. Есть желающие?
Оглядываюсь по сторонам. Соседи выходят из своих домов, собираются вдоль дороги. Все смотрят на группу людей откровенно враждебно. Они уже уводили людей у нас, что было очень несправедливо. Но по крайней мере мы знали, что с ними всё будет в порядке. Работать в замке удельного князя — для некоторых завидная участь. Так ты сразу поднимаешься над обыкновенными смердами. Становишься на один уровень с ремесленниками.
Но не на Юрия Безумного.
Сегодня он к тебе милостив, а завтра последует за голосами в голове.
— Смелее! — продолжает посыльный. — Работа хорошая, и даже оплата будет!
— Оплата петлёй на шее, как же, — бормочет папаня. — Четверых увели и повесили. А теперь мало, оказывается.
— Работа на удельного князя — очень почётна! А хорошо покажете себя — сможете перейти к самому Мартыну Михайловичу! Всем известно, что Мартын Михайлович очень хорошо относится к ремесленникам и честным работникам.
Врёт, сука, и не краснеет! У Мартына Михайловича, князя Владимиро-Суздальского, тоже прозвище есть — людоед. Как-то не хочется проверять, насколько она близка к правде. Так и живём: в нашем княжестве безумец, а в соседнем людоед. Два брата, блядь, акробата. Один хуй, другой лопата.
Никто не выходит на столь щедрое предложение работы.
Никто не хочет работать на безумца.
Отправиться к Юрию в замок — всё равно, что шагать на краю обрыва. Никогда не знаешь, когда земля поддастся и утащит тебя за собой.
— Как жаль! — вздыхает посыльный. — Раз нет желающих, то нам придётся взять нескольких случайных человек.
Стражники расходятся в стороны, собираясь схватить трёх первых попавшихся людей. Может с ними ничего и не станет: будут работать в тепле и уюте. Но никто точно сказать не может. Слишком большой риск.
Смотрю, а окружающие засунули языки в задницы и молчат. Нет никого, вроде Никодима, что выскажется против слов знати. Обратить на себя внимание — означает вызвать гнев.
— Простите, — говорю. — Но вы не можете нас забирать. Мы не холопы, которыми можно распоряжаться. Мы — свободные крестьяне. Мы обязаны платить оброк и десятину, но вы не можете без позволения увести людей. К тому же Юрий Михайлович — не наш господин. Фома Сивович — наш.
Указываю на коня.
— Ты стоишь на пути своего господина? — спрашивает посыльный.
— Нет, конечно.
— В таком случае с дороги! Проверьте жителей!
Один из стражников достаёт из телеги клетку с обыкновенной болотной жабой и двигается к ближайшему сельчанину. Жабы — очень чувствительные создания. Они меняют цвет, когда оказываются рядом с человеком, которому лес силу дал. И чем больше сила, тем больше цвет меняет.
Разве что носить их с собой неудобно — дохнут в неволе.
Возле каждого из сельчан жаба меняет цвет на красный. Это самый начальный уровень силы, первая ступень: умение выбить искру из пальца или заставить двигаться лист от дерева, поднеся к нему руку на расстояние пяди. То есть, почти бесполезная. Многие жители деревни годами пытаются её развить, но времени нет, да и не выходит. Когда весь день в поле работаешь, трудно заниматься ещё и своей силой, в итоге многие забывают про неё. Только такие люди как мой батя, для которого лечение стало ежедневным трудом, способны развить силу до высокого уровня.
Иногда жаба меняет цвет на оранжевый — вторая ступень. В этот момент она громко квакает и начинает ползать из стороны в сторону.
Оранжевый цвет означает чуть более развитую силу, но всё равно маленькую. Такие люди уже могут зажечь костёр взглядом или наоборот, остудить пламя. Но потратят на это много времени — больше, чем если бы они зажгли его руками.
Затем жабу подносят ко мне. Крупное уродливое существо в клетке совсем не меняет цвет. Как была желтовато-зелёной, так и осталась. В удивлении стражник отходит назад и снова подходит. Тот же результат.
— Ты что, ещё свою силу не открыл? — спрашивает мужчина с копьём, издав издевательский смешок.
— Нет, — говорю.
— Сколько тебе лет?
— Достаточно.
