— Ну да. В эпоху безумия он получил силу оживлять мёртвые предметы. Точнее… даже не так. У любого предмета уже есть душа, нужно лишь достучаться до неё. Вот он и оживил меня. Как и многие другие клинки.
— То есть, ты знала старого удельного? Лично.
— Знала, это был… очень своеобразный человек. Со странным чувством юмора. Любил голоса кривлять и всех передразнивать. Но не подумай, что он был дураком, это был умнейший человек, что я знала. Правда под конец жизни он сильно изменился…
— В каком смысле?
— Ни один человек не в силах оживить целую крепость. Чтобы выполнить такую большую работу он поглотил три осколка силы. Ну те, что ненадолго позволяют подняться в силе.
— Ага.
— Но никто тогда не знал, что поглотив осколок, тебя начинает тянуть к ним. А Горислав их целых три штуки, поэтому стал одержимым ими. Даже собирался поход организовать в леса, что аж за Владимиро-Суздальским княжеством. Там они прямо на земле валяются, говорят. Только живым оттуда уйти трудно.
Веда задумалась о своём. Видно, что воспоминания о создателе доставляют ей и удовольствие, и горечь, ведь того больше нет в живых.
— Но это пока всё, что я помню. Даже сама осада Стародума ещё не до конца всплыла в памяти.
Вот бы мне увидеть крепость, что ушла под землю… Волибор её видел, Веда тоже, многие крестьяне из нашего села. Красивая была, наверное.
— Тимофей, чего ты хочешь больше всего на свете? — внезапно спрашивает Веда.
— Не знаю. А что?
— Я тут подумала… Раз другие люди получают свою силу благодаря самому большому желанию, значит надо понять, чего ты хочешь. Так мы и найдём твою.
— Это сложно. Я хочу очень многих вещей.
— А какой из них больше всего?
Вздыхаю.
— Трудный вопрос.
— Не такой уж и трудный, — отвечает Веда. — Я вот хочу найти братьев.
— Братьев?
— Других духов. Помимо меня Горислав оживил много оружия, так что у меня есть братья и сёстры. И я очень хочу их встретить. Но сейчас речь не обо мне. Подумай, чего ты хочешь?
— Наверное, — начинаю говорить, но останавливаю себя. — Не, это идиотизм.
— Ну же, продолжай. Если и есть человек, которому ты можешь довериться, то это я.
— Ладно. Я люблю свою жизнь, свою мельницу, свою семью. Хлеб, квас, пиво — это моё призвание. Но это ещё не всё…
Останавливаюсь на мгновение в раздумьях.
— Продолжай, — подбадривает меня Веда.
— Мне нравится бить людей, но я никогда никому об этом не говорил. Люблю состязаться, понимаешь? Обожаю это ощущение, когда находишься близко к смерти и сам несёшь смерть. Это так будоражит… никакое пиво не пьянит так сильно. Но я не хочу бить кого попало, а только тех, кто сам на меня нападает. Чтобы у меня была хорошая причина бить в ответ.
— Это нормальное желание.
— Да, наверное.
— Правда непонятно, какую силу ты должен получить. Исходя из этого.
— Вот и я ломаю голову уже много лет.
Вскоре на нашем пути появляется далёкая оранжевая точка — факел, видимый с большого расстояния. Затем ещё один, и ещё. Мы с Ведой выходим из-за небольшого леса и перед нами предстаёт цель нашего пути. Теперь мы стоим к ней совсем близко и можем рассмотреть как следует. Крепость в форме звезды, расположившаяся на холме. Длинные деревянные стены, башни, крыши внутренних построек, очерченные лунным светом.
Ярый острог.
Я собираюсь напасть на крепость князя. Великого Князя, как они все сейчас себя называют.
Проникнуть в его запасной дом и забрать то, что ему не принадлежит.
Именно сюда шёл безумец со своим войском двадцать два года назад. Он пришёл из Владимиро-Суздальского княжества вместе со своим братом и их полчищами, захватили по пути Стародум, который, по преданиям, просто взял и испарился. А затем пришли сюда, в южную крепость, которая стала домом безумца на целое десятилетие. На Новгород он пойдёт только через пару лет, а всё это время он будет оставаться удельным князем Ярого острога и всех окружающих земель, включая Вещее.
— Я здесь когда-то была, — замечает Веда.
— Правда?
— Точно, но это было много лет назад. Припоминаю смутно.
— Похоже, что половина нашего села бывала в остроге когда-то. Ещё до эпохи безумия.
Таких вот крепостей в новгородщине пять штук — все принадлежат удельным князьям, откуда они правят. Когда безумец ушёл на Новгород, то не смог выбрать человека, которому отдать острог, в итоге назначил барином своего коня.
Не хотел ни с кем делиться.
А себя назвал Великим Князем.
Ещё сто лет назад князь Новгородский должен был подчиняться единому Великому князю — Киевскому. Но в период раздробленности, начавшейся аж сто лет назад, каждое княжество стало независимым. Новгород же и вовсе стал подчиняться вечу, перестав быть «княжеством», а став «Новгородской землёй».
