Мужчина поднимает меня на ноги, отряхивает. Улыбается, но лицо поганое, противное. У таких людей виднеется дерьмо в голове даже когда они пытаются выглядеть дружелюбно. Будто образ жизни каким-то образом отпечатывается во внешних чертах.
— Не надо полошиться! У Юрия Михайловича в замке любо и уютно. Ты о своей деревне даже не вспомнишь!
— Правда? — разыгрываю дурачка.
— Конечно! Ничего не пугайся, всё будет хорошо. Обещаю, тебе понравится Великий князь. Каких-то восемь-девять дней в дороге, и ты сам убедишься, какой он добрый и понимающий.
— Великий князь сейчас в Новгороде? Разве его войско не стоит на Волге?
— Слыхали, братцы? — сотник поворачивается к стражникам. — Слухи по земле разлетаются быстрее птиц! Уже все знают, что Юрий Михайлович с братом воюет. Нет, он сейчас не на Волге — дома у себя, в детинце Новгородском поди.
Повернувшись к своим людям, сотник коротко кивает в мою сторону:
— Отведите его обратно в казарму и дайте ещё еды. Нельзя, чтобы работники князя голодали.
Несколько рук поднимают меня на ноги и ведут в сторону пленников. В последний момент перед тем, как зайти за угол, я оборачиваюсь на мужчину. Тот с улыбкой на лице машет рукой: хочет выглядеть добродушным и дружелюбным, но это искренность крестьянина перед коровой, которую собирается забить на мясо. Спокойствие мышеловки, готовой раздавить грызуна.
Он сегодня был со мной добр только потому, что уверен, ничего хорошего меня не ждёт.
Солдаты ведут меня в здание и я оказываюсь среди пленников. Единственный из всех, кто оказался здесь по своей воле.
Просторное помещение, в котором сидят двадцать два человека, включая меня.
— Садись за стол, — приказывает один из воинов. — Сейчас тебе принесут еду.
Я послушно сажусь.
Солдаты уходят, а я остаюсь наедине с людьми, сидящими внутри. Глядя на них, можно точно сказать, со скольки деревень их собрали: семь штук. Именно столько внутри групп, держащихся порознь. Семь групп по три человека. Все молчат, скрытничают, делают вид, что их тут нет. Словно если они будут вести себя тихо, то их не заметят. Они настолько напуганы происходящим, что их страх можно унюхать.
Кажется, они уже распрощались с жизнями.
Целая орава духов отчаяния в виде в виде грязно-белых лепёшек летает между людьми.
Это немного странно: всё-таки их не на убой ведут. Всего лишь на работу к князю. Да, безумец может всех их повесить в первый же день, если решит, что они черти в обличье человека. Но это вовсе не факт. Вполне возможно, что они будут много лет работать в тепле, как и обещали.
Рано трястись и молиться.
Но я их понимаю: когда тебя выдёргивают из жизни и заставляют ехать в другое место, это кого хочешь выбьет из колеи.
— Какие несчастные, — замечает Веда. — Смотри, там совсем мелкий мальчик.
— Действительно, — шепчу в пустоту.
Делаю вид, что разговариваю сам с собой.
Неподалёку и правда сидит, уткнувшись в колени, мелкий пацан. Рядом с ним девушка моего возраста и женщина постарше. Все из одной деревни, но не общаются, не поддерживают друг друга, хотя это сейчас очень важно. В помещении сейчас стоит такая мощная гнетущая атмосфера, что немного тёплых слов не помешало бы.
— Как думаешь, зачем безумцу такой мелкий ребёнок? — спрашивает Веда. — Какую работу он может выполнять?
— Судя по тому, как посыльные князя отбирали наших, им нужны не просто работники, а люди с силой. Как-то их использовать.
— Должно быть, челядь с хорошим даром намного ценнее.
— Может и так.
Вскоре появляется стражник с миской похлёбки отвратительного вида. Что-то жидкое, с кусочками не пойми чего. Я никогда не был из привередливых людей, но даже меня замутило от вида этих яств. Что-то я погорячился, когда представлял, что меня будут везти убивать безумца, и ещё кормить при этом. Такую блевотину можно есть только очень сильно проголодавшись.
— Что это? — спрашиваю.
— Черпанина, — отвечает стражник, осклабившись. — Пальчики оближешь.
Серая слизь из ячменной муки, сильно разбавленная водой. В ней плавают куски неопознанного мяса: может крыса, а может старая конина. Всё сварено в бульоне с кореньями, больше напоминающими червей.
Впрочем, на вкус оказалось не так уж и плохо. Нужно лишь есть, не смотря в миску.
Когда стражник уходит, я поднимаюсь со своего места и двигаюсь к мелкому пацану, сжавшемуся в углу. Немного доброты в этом месте не повредит.
— Эй, мальчик. Хочешь немного?
Мелкий находится в таком глубоком полуобмороке от страха, что смог лишь один раз отрицательно мотнуть головой, при этом глядя на меня широко раскрытыми глазами. Ничего, ему просто нужно немножко времени успокоиться.
