Чуть дальше виднеется мост через реку на Софийскую сторону, но мы почему-то проходим мимо. И двигаемся ещё дальше.
Вскоре мы останавливаемся у большого поместья на берегу — Ярославово дворище. Когда-то это было место, где жил князь Новгородский, теперь же обыкновенный постоялый двор для важных гостей.
— Разве… разве нас не должны были отвести вон туда, — Никодим указывает на другую сторону реки. Я… я думал…
— Мне тоже… — говорю. — Казалось…
По какой-то причине стало трудно дышать. Даже говорить получается с трудом.
Мы с остальными похищенными крестьянами внезапно начинаем ослабевать, точно из нас выкачали всю жизненную силу. Ноги подгибаются, люди хватаются друг за друга, чтобы устоять, но самое странное происходит не с телом, а внутри.
Чувствую страх.
Настоящий, первобытный страх.
То самое ощущение, которое испытываешь, когда хватает судорога за ногу посреди реки, и едва выплываешь на поверхность, чтобы вдохнуть. Когда залез на высокое дерево, и резкий порыв ветра раскачивает крону, заставляя тебя хвататься за тонкий ствол, когда ночью выходишь помочиться и видишь в двух шагах от себя наполовину разложившееся умертвие, скалящее зубы.
Не могу понять, чего именно я так испугался, но это чувство целиком овладело всем естеством. Думается очень трудно.
— Что это? — шепчет Никодим. — Я не могу голову поднять…
Парень цепляется за моё плечо, Светозара делает то же самое с другой стороны. Мне приходится идти за нас троих, только я сохраняю достаточно воли, чтобы передвигаться.
— Я уже встречала такое прежде, — проносит Веда, летая возле нас. — Много лет назад.
— Что это? — спрашиваю. — Что это такое?
— Мартын Михайлович, князь Владимиро-Суздальский. Это его сила: безумец заставляет людей служить ему, а людоед делает так, чтобы его боялись все окружающие.
— Как? Что…
Приходится собрать весь свой рассудок в кулак, чтобы продолжать говорить.
— Разве они с безумцем не должны стоять на Волге? Воевать друг с другом?
— Должны. Но раз Мартын Михайлович тут, значит братья уладили свои разногласия. И теперь два Великих князя в Новгороде.
— Тимофей, — шепчет Светозара. — Может, сбежим? Я не хочу идти дальше…
— Я тоже не хочу, но нам нужно. Стражники должны привести нас прямо к безумцу, чтобы нам не пришлось пробиваться к нему своими силами. Это наш шанс оказаться к нему на расстоянии вытянутой руки.
Чем ближе мы подходим к дворищу, тем сильнее ощущается давление ужаса. Крестьяне, стражники, случайные прохожие, все кривятся и трясутся. Самые слабые попадали на землю и лежат на боку, закрыв голову руками. Даже сотник спешился, почти слышно как он стучит зубами.
Удивительно, но сила людоеда не влияет на животных: лошади продолжают идти вперёд как ни в чём не бывало.
Вскоре мы выходим к нужному поместью, где уже собралось больше сотни крестьян и стражи. Как оказалось, мы — не единственные похищенные люди. Люди безумца прошлись ещё и по другим деревням, собрав рабочих для своей крепости по всей Новгородской земле. Всего нас получилось около пятидесяти пленных, которых собрали в дрожащую кучку посреди двора. Их охраняет такая же испуганная городская гвардия, а на отдалении стоит сам князь Владимиро-Суздальский.
Мартын Михайлович.
Людоед.
Одно его присутствие заставляет людей чувствовать смертельный страх, сводящий мышцы, мешающий думать и дышать. Но посмотреть на него кажется совсем невыполнимым. Стоит только подумать, чтобы поднять глаза в его направлении, как всё тело замирает в панике.
Но я человек сильный, как считал всю жизнь.
Сжимаю кулаки, напрягаюсь, кричу у себя в голове… и поднимаю взор на хозяина ужаса.
Людоед оказался пятидесятилетним мужчиной, с большим животом, с лысой макушкой и длинными, висящими до плеч волосами с затылка и боков головы. Ряженый как самый последний щёголь, в пёстрые цвета и необыкновенно узкие штаны, только подчёркивающие его каплевидную фигуру.
Но даже быстрого взгляда в его сторону хватило, чтобы сознание застила чёрная пелена.
Чувствую, как ноги слабеют, а я падаю без сознания на землю.
Просыпаюсь от того, что Никодим бьёт меня по щекам, чтобы я очнулся. Прошло всего несколько мгновений. К счастью, никто не заметил моего падения, поскольку все остальные люди вокруг ведут себя точно так же.
— Не должно быть таких сильных людей, — произносит Светозара. — Просто не должно быть.
— Я уверен, что это не вся его сила, — отвечает Никодим. — Думаю, это лишь её часть, которую он носит с собой постоянно. Он в любой момент может её усилить. Но мне всё равно, я его не боюсь.
— О чём ты? Ты же точно так же трясёшься, как и мы.
— Да, но это не мой разум боится, а тело. В отличие от других людей я понимаю, что это страх извне, а не изнутри. Даже если не получается встать и посмотреть на него, всё равно не боюсь.
