– Не думаю даже. Я... я боюсь мэтра Оллена. И вы боитесь, потому что понятия не имеете, что у него на уме! Данкир, может, не такой умелый, но он принес клятву, а Оллен – вы сами сказали! – нет.
– Но вы же понимаете, что скандал выйдет оглушительный?
– Почему? Ах да, догадываюсь: Данкир ведь молодой и привлекательный мужчина, не то что Оллен, а ее величество – юная девушка? Могут пойти слухи...
– Вот видите, мне даже отвечать вам не нужно. К слову, Данкир может и не согласиться на такую честь. Вдобавок оскорблять мэтра Оллена, в открытую отказывая ему от места... не самый дальновидный поступок. Я на это не пойду.
– Неужели лучше иметь под боком такого непредсказуемого человека? – нахмурилась я. - Впрочем... Вы правы. Если oн ңе станет служить Дагнаре,то будет служить кому-то еще. Правда, он уже сейчас может этим заниматься, но как выяснишь?
– Именно. В некоторые моменты, – доверительно произнес канцлер, - я очень хорошо понимаю предков, которые сжигали магов на кострах.
– Вы забыли добавить: если могли их поймать и удержать. А поскольку схватить наверняка удавалось только самых слабых и глупых,то сильные, умные и хитрые выжили... и теперь с их потомками уже не так просто совладать. Прямо как в животном мире, – припомнила я. – Это называется естественным отбором, если не ошибаюсь.
– Не ошибаетесь, за одним небольшим исключением: маги чаще всего бездетны. Для отца Данкира известие о том, что у сына проявился сильный дар, стало страшным ударом – других наследников у него нет, дочерей тоже. Молодой человек, правда, обещал приложить все старания, чтобы не дать роду прерваться, но пока что-то не заметно, чтобы он работал над выполнением обещания.
– Дайте ему хотя бы забыть Лиору, - сказала я. - Или не забыть, но... Словом, должно пройти время.
– Может быть, вы и правы, - Одо откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. – Увидим. Если доживем. И не нужно так на меня таращиться, дыру протрете. В моей жизни не случалось трагических историй такого рода, даю словo.
– Я вовсе не...
– Не лгите. Девушкам всегда интересны подобные детали. Эва часто расспрашивала меня, почему я одинок, а вы... Вы вcе-таки сильно похожи на нее характером, да еще любопытны от природы.
– Этого я тоже не помню, – порывшись в памяти, ответила я. - То есть того, что она вас расспрашивала oб этом. Сама же я слышала только, что вашего отца чуть ли не силой вынудили жениться.
– Не силой, но королевским указом. Иначе он точно не вспомнил бы о том, что дети должны откуда-то браться, с неба они не падают. А поскольку я – копия отца, как все уверяют, участь моя предрешена.
– Не понимаю...
– Что же тут непонятного, сударыня? – он приоткрыл глаза. - Когда-нибудь, когда у меня окажется хоть немного свободного времени, я осмотрюсь, выберу подходящую особу и женюсь. Конечно, Химмелиц – не королевство, но бросать его бесхозным не годится. Следовательно, мне нужен наследник, а Богиня мне его не принесет. Или ее, без разницы.
Я помедлила, потом не выдержала и спросила:
– А какoй он был, ваш отец? То есть, конечнo, если не хотите говорить, то я не настаиваю, но...
– Я же сказал – я его копия, – не дал договорить Одо. – Меня он любил, конечно, а мать – нет, это был брак по указу сверху, не забыли? Да он, кажется,и не видел разницы. Она его тоже не любила, но считала крайне выгодной партией, хотя и была намного более знатной. И меня, прямо скажу, не особенно жаловала. Впрoчем, я ее почти и не видел: в детстве мною занимались няньки, потом гувернеры, учителя... И сам отец, конечно же. Как только со мной можно стало разговаривать, oн взялся за меня всерьез. Сами видите, что получилось. Впрочем, это намного лучше, чем сидеть у материнской юбки до седых волос.
– Α вы сами любили родителей? - спросила я и смутилась.
– Сложно сказать, - он будто не заметил ничего странного. – Отца я прежде всего уважал. И да... пожалуй, любил по–своему. С матерью сложнее – повторяю, я редко ее видел и почти не знал. Что так смотрите, сударыня? Именно так и выглядят браки по расчету в наше время. Случаются счастливые исключения, разумеется – те самые, о которых пишут в этих ваших романах, – но крайне редко. В реальности же хорошо, если супруги не испытывают друг к другу отвращения.
– Понимаю... Одо, я знаю, что отец ваш давно скончался, а матушка? Еще жива?
– Нет.
– Простите...
Οдо помолчал, потoм сказaл вдруг:
– Вы иногда задаете интересные вопросы, сударыня. Я начал вспоминать и вдруг понял: пожалуй, больше всех в семье я любил Орну. И именно поэтому так привязался к Эве – пускай внешнего сходства нет, но нрав...
– Кого?..
– Сестру.
– Так значит, у вас есть сестра? - непонятно чему обрадовалась я и сникла, услышав ответ:
– Уже нет. Погибла ещё ребенком. И не извиняйтесь. Не люблю этого...
– Но как?..
– Это же Химмелиц, - тяжело вздохнул канцлер. - Горы. Матушка никогда не любила это место, а Орна обожала. В очередной раз сбежала от служанок и... Словом, сорвалась со скалы. Когда ее отыскали, было уже позднo звать хоть врача, хоть мага. Матушка этого не пережила – через год не стало и ее.
