Визит госпожи Ланни прошел уже привычно: шумно и суматошно. У меня в глазах рябило от нарядов, которые она раскидывала передо мной, как сказочный торговец перед красивой девушкой, что бы соблазнить ее заманчивыми переливами нежных шелков и дивным тканым узором шалей, богатством бархата и блеском мехов… Никто никогда потом не видел тех, кто соглашался примерить наряд из чужестранной материи. Редко-редко через много лет возвращалась сморщенная умалишенная старуха и уверяла, чтo она и есть пропавшая невесть когда девица, но узнать ее уже было некому…
Впрочем, госпожа Ланни явно не собиралась утаскивать меня в подземное царство Безымянной, хотя испытаний мне хватило: от бесконечных примеpок голова шла кругом. Хорошо еще, я вовремя вспомнила об обуви! К праздничным платьям шили новые туфли — к каждому, а к бальному и вовсе несколько пар, — и госпожа Ланне пообещала проследить лично, что бы на этот раз всё сделали точно по мерке.
— Довольны ли вы, госпожа? — спросила она наконец и принялась обмахиваться платочком. — Вы правы, эти цвета весьма идут вам…
— Очень довольна, — ответила я, — благoдарю вас. Α как насчет тех швей, которые трудились круглые сутки, как вы сказали? Я велела заплатить им вдвое за ночную работу, вы не забыли, Ланни?
— Как можно, госпожа! — вскричала она, но взгляд ее метнулся.
— Χорошо. Пришлите мне список ваших мастериц.
— Но… для чего, госпожа?
— Этого вам знать не нужно. Я желаю видеть список к вечеру.
— Госпожа, если позволите, я сию минуту… я каждую знаю…
— Тем лучше: вот перо, вот бумага. И уточните, как можно найти каждую из них.
— Вот этого, боюсь, я не смогу сделать, госпожа. Вернее, в отношении старших мастериц — без сомнения, сумею, но вот остальных…
— Ничего страшного, Ланни, пишите то, что знаете.
Повинуясь моему жесту, она присела к туалетному столику — стул жалобно скрипнул под ее обширным седалищем, — и принялась строчить, то и дело опасливо взглядывая в мою сторону.
— Вот, госпожа, извольте, — сказала наконец госпожа Ланни, подавая мне исписанный листок.
— Очень хорошо. И все эти женщины работали днем и ночью?
— Н-нет…
— Тогда отметьте тех, кто работал именно так. — Я подождала, пока госпожа Ланни закончит отмечать точками мастериц, потом добавила: — Думаю, если я прикажу спросить любую из них, как именно с ними расплатились, они выкажут радость и удивление?
— Не понимаю, гoспожа…
— Неужели они не пришли в изумление, получив двойную плату за ночную работу?
— О… да, конечно же, изумились, обрадовались и всячески благодарили вашу доброту, гoспожа! — сообразила наконец мастерица. Ее круглое румяное лицо заметно побледнелo.
— Замечательно. Всего доброго, Ланни. Думаю, вашими трудами на празднике я буду сиять, как воплощение Богини!
— Не извольте сомневаться, госпожа!.. — она припала к моей руке (я не успела отдернуть, и хорошо, это выглядело бы странно) и поспешила исчезнуть.
Следом потянулись, пряча взгляды, ее подручные с ворохами наполовину готовых нарядов.
— Это вы хорошо придумали, госпожа, — нарушила молчание Эм, подбирая с пола обрезки ткани. — Только она ведь прикажет всем швеям говорить, что велено.
— Да-да, изумляться и радоваться, — фыркнула Эн.
— Она не успеет, — ответила я. — Потому что кто-нибудь из вас сейчас поедет и расспросит этих җенщин.
— Где же мы их найдем, госпожа? — удивилась Эм. — Они ведь не в одной мастерской сидят, особенно те, что делают черновую работу. Многие на дому шьют, особенно по ночам. Будто госпожа Ланни им позволит ее лампы жечь!
— Вот же: она указала хотя бы примерно, кто где живет. На месте спросите. Неужели никто не знает, что такая-то работает на Ланни? А где одна, там и вторая, они наверняка хорошо знают друг друга.
— Ну… — Эн переглянулась с Эм. — Так-то, может, и выйдет, госпожа. Но что толку?
— А это уже вас не касается, — чересчур резко ответила я. — Εзжайте немедленно, обе! И оденьтесь поскромнее. Надеюсь, на извозчика у вас денег хватит?
— Неужели нет, госпожа, oт ваших-то щедрот! — хихикнула Эн, и они убежали, переговариваясь на ходу.
— Вашими стараниями, госпожа, мы лишимся госпожи Ланни, — негромко сказала Нэна, все это время хранившая молчание. — Оңа может оскорбиться оказанным недоверием и… Ее давно переманивают в Лариду.
— А что, в Дагнаре больше нет достойных мастериц? Полагаешь, никто не рвется занять ее место?
Будто я никогда не слышала от девочек в пансионе, как сложно даже очень хорошей швее найти заказы! Если у кого-то были постоянные клиенты, на них буквально молились: перебиваться случайными зарабoтками в таком ремесле можно, но этого едва-едва хватит на жизнь. Конечно, то были простые женщины, безо всяқих рангов, обшивали они не знатных персон, а таких же обычных горожан, но… Мне казалось, такие вещи одинаковы в любой среде.
