– Только не с Данкиром. Он как старший брат. И еще, знаете… Странно: я для него будто бы более настоящая Эва, чем ее величество, учитывая даже, что я его не помню. Удивительно, правда?
Я видела в отражении – Одо покачал головой. Потом почувствовала – он подошел ближе и взял меня за плечи привычным уже жестом.
– Хотел бы я разобраться в этом подробнее, – сказал он, – но сейчас не до того.
– Вот почему вы так обозлились! Влюбленная фальшивая Эва окажется не в состоянии решать судьбы граждан, а настоящая – тем более, ей это еще не по силам?
И Одо ответил:
– Да, именно. И если вам вдруг потребуется выплакаться – моя, намного более широкая, нежели у Данкира, грудь к вашим услугам. Пускай и не так часто.
Надо ли говорить, что от этих слов слезы у меня высохли мгновенно?
Больше мы не говорили об этом. Данкир вернулся, делая вид, будто за ним по пятам идут наемные убийцы, но я уже привыкла к его шуточкам и только отмахнулась.
Тем временем объявилась графиня Ларан, шокированная увиденным донельзя. Помимо пансионов она заглянула еще и в обычные школы, вынесла оттуда множество наблюдений, и теперь передо мной лежал очередной проект…
– У нас нет средств на это, – сразу сказал Одо.
– Найдем, – ответила я. – Благотворительные фонды существуют, не так ли? Нужно просто направить их деятельность в нужное русло. И контролировать использование средств, это самое важное… Рина? Могу я просить вас заняться этим?
– Да, ваше величество, – графиня склонила голову. – После того, что я увидела в захолустье… И это называется приличными пансионами! Уровень преподавания кое-где местами катастрофически низок! Из всех подобных заведений я лишь десяток отметила как действительно достойные подобного названия…
Я открыла папку, пролистала и с приятным удивлением увидела там наш пансион. О, госпожа Увве не могла подвести!
Тогда же я озвучила идею Дагны-Эвлоры о наградах лучшим ученицам, и она снискала успех. А вот другое мое предложение…
– Ваше величество, если кто-то мечтает выучиться грамоте, он выучится сам или с помощью родителей, соседа, наконец… А если нет – его не заставишь, – сказала баронесса Эррен.
– Еще как заставишь. Неграмотным – штраф. Одолеть самое простое – чтение, пускай даже по слогам, и счет до ста, – не так уж сложно, а пригодится всем. Даже разносчикам газет… хотя они, уверена, отлично умеют считать!
– А средства, ваше величество? Его превосходительство ведь говорит…
– Придется изыскать, – ответила я. – Например, снять с придворных этот… рубиновый «королевский крап». Не желаю его больше видеть! Пускай пожертвуют на народные нужды.
– Если подготовить их как следует, возможно, они и больше пожертвуют, – пробормотала графина Эттари. – У меня имеется подобный опыт: помогаю супругу в сборе средств для его проектов, знаете ли.
– Вот и замечательно! Присоединяйтесь к графине Ларан и занимайтесь проектом. И вот еще что: пусть… пусть первые два класса, где учат чтению, письму и простому счету, будут бесплатными. А если кто-то хочет учиться дальше, но не может заплатить, тогда по окончании занятий ему придется отработать несколько лет в счет обучения. А где именно… тут будут решать комиссии, чтобы будущий инженер не оказался в подмастерьях у сапожника!
– А кто будет определять состав комиссий?
– Вы желаете, чтобы я занялась этим лично? Или нашла кого-нибудь вроде генерала Норинца? К слову, это идея…
Я понимала, что идеи мои не новы и наивны, знала, что все будет искажено: никто ведь толком не проследит за выполнением… Но Одо ничего не говорил, молча кивал, подписывая очередной указ, а я думала: может, хотя бы ненадолго у людей появится надежда? Хоть сколько-нибудь не станут воровать высшие чины, побоятся гнева королевы?
Вот о чем нужно было просить Богиню, но, думаю, и она не справилась бы, потому что люди… это люди.
Дагна-Эвлора изнывала от скуки в своей темнице у моря: теперь любая новость вызывала у нее вспышку гнева или отчаяния. Вот и теперь, услышав, что я отправляюсь навестить лучшие пансионы страны и лично наградить отличившихся учениц – как раз подоспели результаты зимних экзаменов, – ее величество легла ничком, обняв подушку, и отказалась разговаривать.
Я понимала ее – пыталась понять, во всяком случае, и Одо тоже. Его радость сменилась глухим раздражением: он явно успел позабыть, что представляет собой Дагна-Эвлора на самом деле, и ожидал от нее того же, чего и от меня. Однако заставить ее сделать что-либо силой Одо не мог, не имел права, а уговорить не получалось – ее величество прекрасно понимала, что стоит ей пожаловаться на головную боль, и о делах немедленно забудут, а саму ее окружат заботой и вниманием, чего она и добивалась. С ней мог справиться только Боммард, потому что не слушал капризов, а молча осматривал пациентку и приказывал сделать то-то и то-то, а после исчезал. Если он и заметил что-то странное в поведении «Иды», то молчал…
