– Предложить переговоры. Ваши агрессивные действия в лесах не всем нравятся.
– И ты пришел предложить выкурить трубку мира, и договориться без лишней крови?
– Скорее, выпить пару бочонков пива мира. Мне чужд обычай вдыхать продукты горения смолы и сушеной травы.
И он один за другим начал доставать из инвентаря бочонки – пять штук по десять литров.
– Мой лучший товар!
Шардон поднял один из них и зашагал к помосту, на котором восседала Грымха, но был остановлен охранниками.
– Пропустите. И принесите нам что-нибудь к пиву, – скомандовала орчиха.
Быстро и ловко расставив несколько кружек на небольшом столике, трактирщик так же сноровисто разлил по ним хмельной напиток.
– Пей первый. Из каждого, – напряженно подавшись вперед, приказала Грымха, буквально сверля его пристальным взглядом.
Запустив анимацию пожатия плечами, Шардон по очереди отпил из каждой кружки несколько приличных глотков.
– Ох, самое то в такой жаркий день! – с наслаждением выдохнул он, активируя анимацию довольного поглаживания своего упитанного брюха и зажмурился, – Холодненькое!
Грымха облизнула толстые сальные губы, но все же дождалась, когда гость попробует из каждой кружки, а потом еще несколько минут, наверняка проверяя, не появились ли на нем дебафы – то есть вредные эффекты. Но нет, пиво действительно оказалось качественным и чистым.
По крайней мере, в тот момент, когда его пробовал сам Шардон.
Орчиха жадно схватила кружку, которую трактирщик поставил перед собой, и одним махом осушила ее до дна. Потом вторую, третью…
Это были, наверное, самые короткие переговоры в истории Заповедника Кхара и Взгорка Грымхи, потому что уже через пять минут великанша сменила гнев на милость, грозный взгляд – на откровенно раздевающий, а угрожающий хриплый баритон на нежное воркование с сексуальной хрипотцой.
Ну или так считал тот, кто настраивал для этого персонажа голосовой модуль.
– Шардончик, милый, а тебе нравится мое ожерелье? – трясла она перед внезапно запавшим ей в сердце, душу и прочие органы мужчиной вязанкой черепов, еще совсем недавно украшавшей массивную шею толстухи.
– Выглядит очень функционально и устрашающе, – честно отзывался тот.
– А мои формы – ты находишь их аппетитными? – буквально тыкала орчиха его носом в свое бездонное декольте.
– Я не употребляю в пищу представителей любых разумных видов и гуманоидных рас.
– Ах-ах-ах, – заходилась не то в стоне, не то в смехе, не то в хрипе Грымха, – Ты такой смешной! Я чуть воздух от смеха не испортила!
Уже после пятой (или «еще только» – если судить по коэффициенту алкогольной устойчивости) кружки она начала делать ему неприличные намеки, и была согласна на что угодно, лишь бы «милый Шардончик» пошел с ней в хижину, проверить прочность и упругость собственноручно ею скрученных кроватных пружин.
В общем, как и сама Грымха, ее комплименты и намеки были очень толстыми, грубоватыми и прямолинейными…
– Увы, мне сейчас не до французских поцелуев и не до изгибов лотоса…
Натасканный бессмертными и заранее подготовивший по их указке набор «средств убеждения и соблазнения», Шардон запустил анимацию тяжелого печального вздоха.
– Что случилось? Ты болен? Проклят?
Орчиха начала поглаживать под столом колено трактирщика, и судя по ее участившемуся дыханию, она явно не раз играла в мини-игру, в которой активно использовались названные умения, и опознала их.
– Хуже! У меня депрессия, психоз, авитаминоз и моральная импотенция…
Эти слова ему подсказал Зеленкин, и простейший поиск подтвердил их уместность в разговоре, хоть и всего на 72 % соответствия выбранной теме.
– Это не заразно? Не вижу на тебе таких эффектов, – нахмурилась Грымха, – У нас в поселке есть опытный шаман, он любые болезни и проклятья снимает.
– А старосту с занимаемого им поста он снять может?
– Не знаю…
– Но если ты и твои храбрые воины помогут нам поднять восстание, то мои болезни сразу пройдут. А еще в моем трактире целых двенадцать кроватей.
К моменту подписания договора эффект приворотного зелья уже прошел, но пьяная орчиха уже и сама ввязалась в игру соблазнения. Да и не в ее правилах было отступать и выпускать из своих мощных лап «добычу», которая уже почти оказалась на собственноручно скрученных ею пружинах.
Она отдала приказ своему помощнику: люди атамана Кривого (а также гоблины, орки и хоббиты) теперь объявлялись союзниками в борьбе против коварного Геллара. И в назначенное время Грымха пообещала «устроить такое!» этому мерзавцу, что все болезни «милого Шардончика» как рукой снимет.
Так что орки-ремесленники угощались дармовым пивом и уже неспешно сворачивали лагерь. А трактирщик был отпущен к друзьям под честное слово и под обещание «хорошенько попрыгать вдвоем» – на каждой из двенадцати кроватей после их несомненной победы.
