– Чрезвычайно легко! Я, если вы заметили, хром. Однажды оступился на ровном месте, прямо как вы сегодня, а нога сломалась. И зажила неудачно. Всю жизнь маюсь. Снимайте-ка обувь, закатывайте штанину – и поглядим!
Рухнов, присев перед юношей, принялся за осмотр. Щупал сперва больную ногу, потом здоровую, потом снова больную – сравнивал.
– Я близко к дому не подходил! – поскуливая от нажимов, продолжил Денис. – Там кабан злобный бегает!
– Ванька-то? Он ручной.
– Не уверен, – с сомнением ответил Денис. – Клыки здоровые, пасть как у чудища. Даже Митя его боится. Подходя к дому, пистолет вытащил.
– Пистолет?
– Ага, с ним в руке в дом и вошел.
– А говорите, ничего странного не видели.
– Что тут странного, когда такой кабан! Ой, вот тут больно! – чуть не подскочил с пенька Угаров. – А вышел без пистолета! То есть они вместе вышли.
– С кабаном?
– С Никодимом. Егерь что-то рассказывал, а Митя слушал. Я, дурак, решил поближе подобраться, послушать, о чем говорят, и оступился… Ай!
Михаил Ильич резко дернул вытянутую ногу, и Денис громко закричал:
– Вы с ума сошли! Зачем дергать больную ногу?
– Простите, Бога ради! Обуйтесь-ка!
– Да у меня в глазах темно!
– Встаньте и попробуйте пройтись. Судя по хрусту, вывих я вправил.
Угаров осторожно сделал шаг, другой – боли не было! Даже подпрыгнул – то ли от радости, то ли хотел проверить, действительно ли все в порядке.
– Что я говорил? – Рухнов уселся отдохнуть на освободившийся пенек.
– Вы кудесник! Любимец богов! Спасибо! – Угаров обнял Михаила Ильича.
– Будьте впредь осторожней, смотрите под ноги.
– Буду, жаль только, что зря бегал.
– Странно, что Митя к Никодиму ходил.
– А что странного? Хотел поговорить.
– Сами-то вы, Денис Кондратович, из помещиков?
– Да, – гордо подтвердил Угаров. – У нас с матушкой пара деревенек и мельница…
– Ежели вы с каким холопом поговорить пожелаете, сами его проведываете?
– Человека посылаем…
– То-то и оно.
– Все равно зря вы Митю подозреваете. Он тут ни при чем.
– Нате-ка, почитайте!
Денис выхватил из рук Рухнова вчетверо сложенный листок. Бумага пожелтела от времени, на ощупь показалась влажной, словно хранилась в бане или прачечной. Угаров развернул письмо и начал читать. Многие слова, иногда целые фразы были перечеркнуты:
