– Спасибо. – Стоило Кейту усесться в кресло – в нормальное человеческое, а не поликресло – как дверь снова раскрылась и вошла ещё одна женщина, на этот раз нордического вида и немного моложе Кеньятты.
– Вы знакомы с комиссаром Амундсен? – спросила премьер. – Она возглавляет полицейские силы ООН в системе Тау Кита.
Кейт привстал со своего кресла.
– Комиссар.
– Конечно, – сказала Амундсен, – «полицейские силы» – это эвфемизм. Мы их так называем для инопланетных ушей.
Кейт почувствовал, что его желудок завязывается узлом.
– Подкрепление уже вылетело с Земли и Эпсилона Индейца, – продолжала Амундсен. – Мы будем готовы ударить по Реболло, как только оно подойдёт.
– Ударить по Реболло?
– Точно, – сказала комиссар. – Мы погоним проклятых свиней до самой Андромеды.
Кейт покачал головой.
– Но ведь всё уже кончилось. Внезапная атака срабатывает лишь раз. Они больше не вернутся.
– А мы укрепим их в этом намерении, – сказала Кеньятта.
– ООН на это не согласится, – сказал Кейт.
– Нет, конечно, не ООН, – сказала Амундсен. – У дельфинов для такого кишка тонка. Но я уверена, что Правительство Людей акцию поддержит.
Кейт обратился к Кеньятте.
– Позволить конфликту разрастись будет ошибкой, госпожа премьер. Валдахудам известен способ уничтожения стяжек.
Сапфировые глаза Амундсен расширились.
– Что вы сказали?
– Они способны отрезать нас от остальной галактики. Для этого им достаточно привести сюда один корабль.
– Что это за технология?
– Э… ни малейшего представления. Но меня заверили, что она рабочая.
– Ещё одна причина их уничтожить, – сказала Кеньятта.
– Как они к вам подобрались? – спросила Амундсен. – Сюда они прислали большой корабль-матку, который выпустил истребителей сразу, как только появился. Из того, что рассказала доктор Сервантес, пока была здесь, я поняла, что против «Старплекса» они послали малые корабли. Как так получилось, что вы не заметили первый же из них сразу по прибытии?
– Недавно появившаяся из стяжки звезда оказалась между кораблём и стяжкой.
– По чьему приказу корабль занял такую позицию? – просила Амундсен.
Кейт помедлил.
– По моему. На борту «Старплекса» приказы отдаю я. Мы производили астрономические исследования, которые потребовали увести корабль от стяжки. Я несу полную ответственность за это решение.
– Не беспокойтесь, – сказала Амундсен; её улыбка была похожа на скелет. – Мы заставим свиней заплатить.
– Не называйте их так, – сказал Кейт, к собственному удивлению.
– Что?
– Не называйте их этим именем. Они валдахуды, – он постарался произнести это слово на валдахудский манер, с правильными тонами и акцентом.
Амундсен была сбита с толку.
– Вы знаете, как они зовут нас? – спросила она.
Кейт слегка качнул головой.
–
Кейт с трудом подавил улыбку, но потом посерьёзнел.
– Вы не можете затевать с ними войну.
– Они её уже начали.
Кейт подумал о своих старшей сестре и младшем брате. Вспомнил тот старый, чёрно-белый ещё фильм с дуэлью гимнов, когда «Марсельеза» заглушает и заставляет умолкнуть «Вахту на Рейне»[19]. А ещё он вспомнил Млечный Путь, накрытый ладонью его вытянутой руки.
– Нет, – сказал он.
– В каком смысле «нет», – не поняла Амундсен. – Они начали войну.
– В том смысле, что это ничего не меняет. Ничегошеньки. Есть существа, состоящие из тёмной материи. Есть стяжки в межгалактическом пространстве. Из будущего вываливаются звёзды. А вы тут беспокоитесь о том, кто начал? Да неважно, кто начал. Дайте войне закончиться. Закончите её здесь и сейчас.
– Мы как раз об этом и говорим, – сказала Кеньятта. – О том, чтобы закончить войну раз и навсегда. Напинав свиней по их волосатым задницам.
Кейт покачал головой. Кризис среднего возраста – у всех, и людей, и валдахудов.
– Дайте мне съездить на Реболло. Дайте поговорить с королевой Тратх. Я вроде как дипломат. Давайте я поеду и договорюсь о мире. Построю мост.
– Погибли люди, – сказала Амундсен. – Здесь, на Тау Кита, погибли люди.
Кейт подумал о Соле Бен-Абрахаме. Не о той ужасающей картине, что обычно всплывала у него в памяти – череп, раскрывшийся, как красный цветок прямо у него на глазах, а о живом Соле – широкая улыбка, делящая надвое тёмную бороду, кружка тёмного пива домашней варки в руке. Сол Бен-Абрахам никогда не хотел войны. Он поднялся на корабль чужаков, ища мира и дружбы.
А другой Сол? Сол Лансинг-Сервантес – неспособный насвистеть простейшую мелодию, отрастивший дурацкую бородку, сладкоежка и шорт-стоп бейсбольной команды гарвардского кампуса – и студент-физик, то есть тот, кого в случае войны первым призовут в качестве гиперпространственного пилота.
– Люди гибли прежде, и мы тогда не искали мести, – сказал Кейт. Ромбус был прав. Оставить всё как есть, сказал он. Оставить всё как есть. Кейт ощутил, как оно покидает его, то неприятное чувство, что он носил в себе восемнадцать лет. Он посмотрел на двух женщин.
– Ради тех, кто погиб, и тех, кто может погибнуть в войне, мы должны потушить этот пожар, пока не стало слишком поздно.
