Та покачала головой:
– Нет.
– Ну и правильно. Дите, чай, не котенок, так просто на улицу не вышвырнешь. Даст бог, вырастит.
– Пожалуйста, помогите мне! – взмолилась Елена. – Убедите ее! Расскажите про эту… как ее… Голубеву. Вы сможете, я знаю.
– Да еще чего! – рассердилась санитарка. – Тебе надо, ты и уговаривай. Мое дело стороннее.
Елена решилась на последний шаг.
– Я дам вам еще денег. Принесу завтра! Только сделайте что-нибудь!
Женщина застыла посреди каморки. На лице ее отразилось раздумье.
– Точно дашь? Не обманешь?
– Точно! Клянусь!
– Столько же, – проговорила тетя Люба и подтолкнула Елену к порогу. – Завтра попробую уговорить. А сейчас ступай.
– Спасибо!!
Елена вышла на улицу. Уже стемнело. Она вдруг почувствовала невероятное облегчение. Ей отчаянно захотелось есть. Она зашла в гастроном, купила булку, попросила нарезать докторской колбасы и прямо с порога стала жевать. Люди с удивлением оборачивались на нее, но Елене было все равно.
Назавтра она принесла санитарке деньги – почти все, что были. Отступать было некуда, до получки оставалось больше недели. Надо было как-то прожить с Женькой на жалкие оставшиеся крохи, ребенок сюда совсем не вписывался. Санитарка взяла деньги, деловито пересчитала, бросила Елене: «жди» – и надолго исчезла. Вернулась она, когда Елена уже решила, что та попросту скрылась с деньгами.
– Уговорила, кажись. Завтра напишет отказ.
– Точно? – не смея поверить в услышанное, спросила Елена.
– Ну не знаю, точно ли. Уговаривать ее будут, стыдить. Ты вот что, записку ей напиши. Подробную. Я передам. Садись, пиши.
Елена послушно достала ручку и принялась строчить письмо Женьке. Она умоляла ее быть стойкой, ручалась, что для малышки это единственный выход и так будет лучше всем.
Тетя Люба забрала записку и ушла. А наутро Елене позвонила врач.
– Елена Витальевна, здравствуйте! Мне срочно нужно, чтобы вы приехали.
Елена отпросилась с работы и помчалась в роддом. Врач с трагическим лицом сидела в кабинете за столом.
– Сядьте, – приветствовала она Елену. – Вы в курсе, что ваша подруга написала отказ от ребенка?
Елена пожала плечами.
– Прямо так и не знаете! – жестко проговорила врачиха. – А я думаю, это вы ее уговорили! Вы! Как только вам это удалось?
Елена молчала, не зная, что сказать. Оправдываться ей не хотелось, ссориться с врачихой тоже. Повисла тяжелая пауза.
– Вот что, – сказала докторша. – Пойдемте со мной.
– Куда?
– Пойдемте, увидите.
Она провела Елену по длинному белому коридору в маленькую, такую же светлую комнату.
– Возьмите вон там халат и шапочку. Руки нужно будет вымыть.
– Зачем? – не поняла Елена. Она подумала, что врач хочет отвести ее к Женьке.
– Сделайте, как я сказала. Пожалуйста, – мягче повторила врачиха.
Елена надела халат и тщательно вымыла руки в умывальнике. Докторша толкнула дверь, и они оказались в странном помещении. Одна стена этого помещения была полностью стеклянной. Из-за нее слышался крик младенцев. Елена глянула за стекло и увидела несколько рядов люлек. В них лежали красные, запеленутые малыши.
– Мы никогда никого не пускаем сюда, – тихо сказала врач. – Даже если родственники очень просят. Даже за деньги. Но вы посмотрите. Смотрите сюда. – Врач указала за стекло.
Елена увидела, как молоденькая девушка в белом халате взяла из одной люльки сверток. Она положила его на столик, распеленала, и взгляду Елены представилось крошечное, красное и скрюченное тельце. Малышка смотрела огромными голубыми глазами прямо перед собой и молчала. Елене вдруг показалось, что она смотрит на нее. Ей стало жарко и душно. Она рванула пуговицу на халате.
– Смотрите, какая хорошенькая, – тихо проговорила врач. – Ангелочек. Прошу вас. Не берите грех на душу. Уговорите мать забрать отказ.
Елену словно током шибануло. Что это, в самом деле! Что они с Женькой творят? Зверство какое-то…
Она открыла было рот, и в это мгновение личико младенца сморщилось, и он зашелся истошным криком. У Елены зазвенело в ушах. Девочка продолжала вопить как резаная, пиная воздух плотно сжатыми кулачками.
– Почему… почему она так кричит? – дрожащим голосом спросила Елена у докторши.
– Все дети кричат. Вы просто не привыкли. Ничего страшного.
– Но ей… наверное, ей больно! Это же ненормально, такие крики. Сделайте что-то, дайте ей лекарство.
– Не нужно никакое лекарство. – Женщина сдержанно улыбнулась. – Ей нужна мать. Только мать. Уговорите вашу подругу.
– Нет! – резко крикнула Елена. – Нет, нет!! Все останется как есть. Вам меня не переубедить! Ребенок больной, лечите его! У вас для этого все условия.
Врач опустила голову. Девушка за стеклом перепеленала ребенка и унесла обратно в люльку. Елена молчала, глядя в окно.
– Это ваше последнее слово? – спросила врач.
– Да.
– Хорошо. Не смею вас задерживать. Всего доброго. – Она, не дожидаясь Елены, вышла.
Елена кинулась за ней следом.
– Когда Женю выпишут?
– Завтра. Ей нужно будет наблюдаться у доктора. Проследите за этим.
– Обязательно. – Елена скинула халат и шапочку и поспешила на улицу.
