Мы ехали довольно быстро, останавливаясь только для того, чтобы перекусить и размять ноги, до ночи нам нужно было попасть в Державец – последний небольшой городок, после которого мы свернем к Северному Лесу. К вечеру мы заехали в город и быстро нашли постоялый двор. Зашли внутрь, зал был полупустой и направились к стойке. За ней никого не было и оглянувшись в поисках стола мы прошли в глубь зала. Макс остался дожидаться хозяина. Входная дверь распахнулась, пропуская девушку и я машинально переключилась на ауру. Светло-зеленая, по ее краям набухали почки, вокруг которых пробивались зеленые листики. Травница. Девушка уверенно прошла к стойке, и я залюбовалась. Открытое привлекательное лицо, темные брови, маленький, чуть вздернутый носик, полные губы. Сзади, раскачиваясь при ходьбе ниже пояса висела толстая русая коса. Девушка была открытой, никакой защиты, но всякий, кто ее видел ощущал тепло и доброжелательность. Она уверенно направилась к стойке, и у Макса, который лениво оглядел вошедшую, вспыхнули глаза. Девушка подошла и протянув руку звякнула в небольшой звоночек, который не заметили мы. Макс чуть улыбнулся:
– Ух, какая.
Девушка бросила чуть испуганный взгляд в его сторону, но потом расслабилась:
– Какая?
– Красивая, – честно ответил Макс и широко улыбнулся.
Девушка смутилась и на щеках выступил румянец.
– А имя есть у такой красоты?
Она мгновение колебалась:
– Ромашка.
– Ромашка? – удивленно переспросил Макс.
– Да, – улыбнулась она в ответ, – не похожа?
– Скорее на розу, – Максу явно нравился их диалог, – тогда я Василек, – ухмыльнулся он.
– И правда, – Ромашка подняла на него глаза, – глаза вон какие синие.
Макс растерялся и в этот момент к ним вышел хозяин. Увидев девушку, обрадовался:
– Принесла?
Та кивнула, и протянула ему небольшой сверток.
– Вот спасибо, моя хорошая, – трактирщик перевел взгляд на Макса:
– Минуту, господин, только отнесу жене, она у меня больная, да вот добрые люди пропасть не дают, – кивнул он на девушку и торопливо вышел.
Входная дверь открылась и на пороге показался крепкий молодой человек с полугодовалым ребенком на руках. Он хмуро посмотрел туда, где стояли Макс с Ромашкой и спросил:
– Долго еще?
– Иду, – отозвалась та, – заберу пустую, и иду.
Дверь закрылась, и Макс снова посмотрел на девушку:
– Муж?
– А хоть бы и муж, – лукаво ответила Ромашка.
– Поняяятно, – разочаровано протянул Макс.
Они молчали, явно чувствуя себя неловко. Наконец пришел хозяин и передал девушке такой же сверток:
– Скажи Свору что бы зашел сегодня вечером, я отблагодарю, – мужчина тепло улыбнулся девушке.
Она забрала сверток и повернулась, но чуть помедлив уходить, подняла руку, зажатую в кулак, и протянула Максу. Кулак разжался и Макс с удивлением увидел на ее ладони чуть смятый цветок ромашки.
– Возьми. Станет грустно – оторви лепесток и съешь.
– Съесть? – снова удивился Макс.
– Да, – девушка вдруг улыбнулась, – прощай, Василек.
Макс смотрел вслед уходящей девушке, и когда за ней закрылась дверь бережно спрятал цветок за пазуху.
– Нам бы переночевать, уважаемый, – повернулся он к трактирщику, – поесть как следует. Да в дорогу собрать, компания большая у нас.
– Сделаем, – кивнул трактирщик, – уезжать утром будете?
– Да, затемно.
Хозяин кивнул. Макс чуть замешкался, но потом все же спросил:
– А что за девица?
– Ромашка-то? Травница наша. Ох и добрая девка, – снова уловил теплоту в его голосе Макс.
– Замужем? – Макс достал кошель, чтобы расплатиться.
– Не, в девках еще.
Я увидела, как как плечи его облегченно расслабились.
– А что за парень?
– С ней приходил? – и получив утвердительный кивок продолжил, – так брат ее, Свор.
– Брат, значит, а младенец?
– Сын его, жена Свора умерла в родах, и Ромашка забрала их к себе.
– Понятно, – голос Макса чуть повеселел, и он вернулся к нам.
Лиен посмотрел на него и ухмыльнулся:
– Времени зря не теряешь?
Макс вдруг смутился, и мотнул головой:
– Да так…
Мы плотно поужинали, еда была простой, но на удивление вкусной, и поднялись отдыхать. Нам выделили две большие комнаты, в нашей стояла огромная кровать, и мы с легкостью поместились на ней втроем. Когда мы спустились утром, завтрак был уже готов, и трактирщик притащил большой кожаный мешок, куда по просьбе Макса сложил припасы. Мы поблагодарили и снова пустились в путь. Ближе к полудню Вита оглядела местность:
– Недалеко уже, – она кивнула на виднеющуюся вдалеке темную полосу леса, – до кромки доберемся и будем ждать. И уже к вечеру, вымотанные дорогой, мы остановились недалеко от мрачного леса, который словно был границей, и отделял привычную зеленую растительность от темных, местами даже черных, стоявших очень близко друг к другу деревьев.
– Здесь, – осадила коня Вита и с удовольствием сползла с лошади. Мы разбили лагерь и занялись ужином. Рус с Лиеном ушли за хворостом, Кати вытряхивала снедь из мешка, который нам собрал трактирщик, а Вита с тревогой оглядывала окрестности.
– Почему именно здесь? – спросил Макс.
– Потому, что дальше нас не пустят, – Вита повернулась к Кати, – все не вытаскивай, не известно сколько мы здесь пробудем.
