Ханаваро Кавагути нашел записку, вернувшись за парту после перерыва. В вежливых витиеватых выражениях крылось прямое приказание явиться по указанному адресу в указанное время.
Не то чтобы недзуми очень нравилось или не нравилось, когда ему приказывали. Пишущий был прекрасно знаком со всеми правилами создания деловых писем в японской культуре. Смахивало на что-то среднее между деловым оффером и коммерческим предложением. Все формальности были соблюдены, особенно учитывая, что обращался явно старший к младшему.
Ханаваро Кавагути никому не сказал о находке. Не потому, что это было прямо запрещено в тексте. Не было. И даже не потому, что это не вопрос жизни и смерти.
Просто, во-первых, ему никто еще не делал ни деловых офферов, ни коммерческих предложений.
А во-вторых, он просто не захотел ни с кем делиться.
К середине недели случилось непоправимое. Айсонаку Уэно явилась в школу. Но не на занятия, нет…
Она пришла за вещами и документами. Попросив меня о разговоре во время обеда, она была серьезна как никогда.
— Ко-тян, — взяла она меня за руку. — Нужно многое обсудить.
Я порывался в это время навестить ее, однако она всячески отговаривала меня от появления в доме кицуньего клана. Видимо, посещение гайдзинами в их планы не входило и входить не могло. Я отнесся с пониманием.
Моя аура отныне была захлопнута на замок каждый раз, когда я выходил в школу. Возвращаясь в комнату, я поначалу чувствовал себя связанным по рукам и ногам — совсем как шестирукие великаны-они, судя по их рассказам. Сегодня утром я понял, что, кажется, начал привыкать.
Мы сели на скамейке под деревом. Сюда мало кто заходил, кроме мило щебечущих парочек. Увы, сегодня мы таковыми не были.
Я обратил внимание на толстый слой макияжа, украшающий ее лицо.
— Томить не буду, дела мои не очень, — начала она. Я распахнул глаза.
— Не перебивай пока, — попросила лисичка. — Скорее всего, дело в пятом хвосте. Он очень тяжело прорастает, я постоянно чувствую себя чудовищно разбитой. Голова не своя, мозг не соображает.
Я погладил ее по щеке.
— Уэно, дело не в тебе. Это воздействие некроэнергии. Ты нахваталась от меня слишком много. Все, кто был со мной на каникулах в России, наелись этой дряни. Я сам не знал.
— Что же, как случилось — так случилось. В любом случае семья решила, что мне срочно нужно восстановление. Горный воздух, медитации и спокойная пища. Никакой городской суеты и современных искушений. Они хотят отправить меня в святилище Инари на соседнем острове.
— А ты сама чего хочешь?
Она помолчала с полминуты.
— Я хочу выздороветь. До нашего разговора я просто думала, что какое-то время поживу при храме, исцелюсь и вернусь. Однако раз ты говоришь, что дело в некроэнергии… давай начистоту, Ко-тян. Я тебе не ровня. Я не могу вынести твою ауру. И еще долгие лета должны пройти, чтобы я смогла.
Она взяла меня за руку. Я окинул нежным взглядом ее прическу, с сожалением отмечая седеющие волоски. Моя кицунэ сдавала день ото дня, это было всё более и более заметно.
Да, она становится сильнее от силы Нави, что бурным потоком течет сквозь меня. Но вместе с Навью идет и чистая смерть. Некроэнергия, которой кощеева семья наполнена под горлышко, отравляет вокруг себя всё — и живое, и неживое. И если мы продолжим общение, Уэно просто умрет. Она не могла находиться со мной рядом… до поры до времени.
Лисичка улыбнулась.
— Я знаю, что у тебя в семье одновременно принято и не принято многоженство. Если я вернусь через четыреста лет — примешь меня? Ne mil nikto.
Я взглянул на нее и понял: придется дать только положительный ответ. Разве что она встретит кого-то куда могущественнее меня…
Четыреста лет. Вечность для человека, не так долго для йокая. Всего-то четыре хвоста для японской лисицы. Кто знает, что произойдет за это время.
— Четыре века, — кивнул я. — И я скажу «окаэри-насай», с возвращением домой.
— К этому моменту я уже надеюсь выучить русский язык и профессионально раздавать лещей, — улыбнулась она. — Давай это будет наша последняя встреча?
Я прижал ее к себе.
— Как захочешь.
— Здравствуй, Ханаваро Кавагути-сан, — приветствовал его сидящий за столом третьеклассник. Недзуми оглядел кофейню и больше не нашел ничего, за что цеплялся бы глаз.
— Здравствуйте, Акаги Ёсиро-сэмпай, — ответил он, присаживаясь на указанное место и принимая предложенный кофе. — Чем моя скромная персона обязана получением такого приглашения?
— Талантливый отпрыск талантливого клана не мог не привлечь внимания старых семейств, — ответил карасу тэнгу. — Если ты позволишь, я сразу перейду от расшаркиваний к делу.
— Я буду благодарен, если разговор сложится именно так, — Кавагути сдержанно поклонился собеседнику.
