— Вы себя не узнаете после того, как мы поработаем над вами.
— Не сомневаюсь.
Первая остановка была что-то вроде человекомойки. Я стояла голой на некой платформе, держась за ручки, болтающиеся у меня над головой. Маленькие защитные очки прикрывали мои глаза, в то время как труба сильными напором покрывала моё тело разными химическими веществами. Искажение, придаваемое очками, заставляло всё выглядеть ещё более сюрреалистично, включая Дорис, которая смотрела на меня через стеклянную стену. Большие подушки пенопласта угрожающе приближались ко мне из боковых стен тоннеля, пока я не сдалась и не задержала воздух, потому что боялась, что они меня задушат. Но этот мягкий материал подстроился под моё тело и протирал меня с ног до головы.
Наконец-то мочалки закончили своё дело и отъехали назад. В то же время со всех сторон полилась под большим напором мелкими струями вода, проходящая по моей коже, словно тысячи иголок. Лента, на которой я стояла, отвезла меня через освещённую только синими лампочками комнату и далее в горячую сушилку.
В последней комнате моё тело сканировали на имение бактерий и, ничего не обнаружив, отправили дальше на косметические мероприятия. Для начала они лазером осветлили мои веснушки и убрали все неровности на коже.
Это всё длилось очень долго. Они мне не дали зеркала, заверив, что я буду довольно результатом.
Взглянув на свои руки, я заметила, что они полностью удалили следы моей битвы с Ренегатами. Потом мне сделали маникюр, педикюр и полный пилинг тела, боль от которого, по шкале боли от 1 до 10, была где-то в районе 11.
Затем Дорис отвела меня к парикмахеру. Стилистка была первым Стариком, которого я видела, кто ходил с окрашенными в красный цвет, несколькими прядями волос. Я попыталась отказаться от стрижки.
— Не глупите. Ваши длинные волосы останутся, как и были. Просто обрежут кончики.
Поэтому я допустила, чтобы на меня надели накидку и посадили в кресло, но тот факт, что мне всё ещё не разрешали посмотреть в зеркало, только усиливал моё недоверие. Когда она закончила, мне показалось, что на полу лежало слишком много волос, но никто так и не дал мне посмотреть на результат.
Последней меня пытала визажистка, которая более двух часов накрашивала каждый сантиметр моего лица. Она выщипала мне брови и наклеила накладные ресницы. Дорис выбрала мне одежду, которую я надела в маленькой кабинке без зеркал.
Прежде чем я успела осмотреть себя, меня потащили в другую комнату, где я должна была позировать перед камерой. Я попыталась беззаботно улыбнуться, как та рыжеволосая девочка с экрана Тинненбаума, но у меня было ощущение, что с этим я справилась только частично.
По мне будто проехалась машина.
— Теперь мы всё сделали? — спросила я у Дорис.
— На сегодня, да.
— Сколько сейчас времени?
— Очень поздно.
Она выглядела такой же усталой, как я себя чувствовала. Этот стресс делал её старше на 10 лет.
— Я покажу вам вашу комнату.
— Здесь?
— При такой внешности вы не можете пойти домой по ночью, да ещё и одной.
Я провела рукой по волосам. Я что, так изменилась?
— Вы никогда не слышали, что есть богатые мужчины, которые похищают молоденьких красивеньких девушек?
Об этом я слышала.
— И эти страшилки — правда?
— Конечно! Здесь вы будете в безопасности и сможете отдохнуть перед завтрашним днём.
Она повернулась и начала идти, и я поспешила за ней.
— Я даже не знаю, как теперь выгляжу, — пробормотала я.
Несколько минут спустя я лежала в настоящей кровати. С простынёй. И с настоящим одеялом. Я уже и позабыла, каково это, спать в чистой кровати. Было ощущение, будто я очутилась на небесах. Я не могла прекратить постоянно дотрагиваться до своего лица. Кожа были такой гладкой. Она напоминала мне о Тайлере.
Когда он был ещё совсем маленьким, я любила щупать его за пухленькие щёчки.
Тайлер.
Что он сейчас делал?
Было ли то убежище, о котором рассказывал Майкл тоже надёжным?
Они нашли какие-нибудь одеяла, которые сохраняли их в тепле? Я чувствовала себя виновно, что лежала сейчас в этой роскошной кровати.
Хотя эта комната и находилась в огромном офисном здании, они обустроили её как гостиничный номер. На ночном столике стоял кувшин с водой, а рядом ваза с ромашками. Это напомнило мне о нашей комнате для гостей, которую мама с такой любовью обустраивала. Я посмотрела на ужин, который они оставили мне рядом с кроватью: Картофельный суп и сыр с крекерами. Я слишком устала, чтобы ещё что-то есть.
Но всё же. Я съела весь суп и сыр, но крекеры завернула в салфетку, чтобы потом отнести Майклу и Тайлеру. Потом, когда они меня отпустят.
Только когда я проснулась на следующее утро, я заметила, что чего-то важного не хватало в комнате.
Окна.
Потому что когда я раздвинула шторы над кроватью, ничего не обнаружила под ними, кроме стены.
