Вторая аренда пролетела тоже очень быстро. Похоже, время не имело больше значения, когда ты в таком «сне». Мне снились опять странные сны, но я не могла их потом вспомнить. Когда я вернулась к своему телу, я заметила на правом предплечье десятисантиметровый порез.
Из того, что он не болел, я сделала выводы, что мне дали болеутоляющие. Но он выглядел ужасно. Дорис отвела меня в комнату с лазерами. Там мне так залечили рану, что даже никакого шрама не осталось.
Я хотела знать, что случилось, но они опять начали ссылаться на конфиденциальность. Дорис повела меня в свой офис. Оны был выполнен в золотом и белом цвете. Она мне предложила сесть и сказала, что моё третье и последнее задание будет длиться целый месяц.
— Месяц? Я не могу целый месяц, находиться хрен знает где!
— Месяц — это совершенно нормальное время. Мы начинаем с аренд на маленькое время, чтобы удостовериться, что всё идеально получается, прежде чем мы заключаем контракт на более длительное время.
— Никто мне не сказал, что это дело будет так долго длиться. Мне надо сначала удостовериться, что с моим младшим братом всё в порядке.
— Братом? — она раздражённо откинула волосы с лица. — Вы не говорили, что у вас есть брат.
— И что?
— Вас чётко спросили перед заключением контракта, есть ли у вас ещё члены семьи.
— Я думала, что вы имели ввиду родителей и бабушек с дедушкой. Ему же всего семь.
Её черты лица расслабились.
— Семь, — она уставилась на стенку. — Я понимаю. Но мы не можем вас отпустить. Слишком большой риск.
— Ну что может со мной случиться? — я подняла руку и указала на то место, где еще недавно была рана. — Я наверняка могу лучше о себе позаботиться, чем ваши милые леди.
Она покачала головой.
— Мне жаль, Кэлли, но это невозможно.
— Я хочу поговорить с Тинненбаумом.
— Вы уверены, что хотите этого?
— Абсолютно.
— Мистера Тинненбаума, пожалуйста, — сказала Дорис в невидимый микрофон.
Она поправила свои волосы и разгладила свой костюм. Через пару секунд Тинненбаум зашёл в комнату.
— Кэлли хочет взять перерыв перед следующей арендой, чтобы... проверить своего брата.
Тинненбаум покачал головой.
— Невозможно.
— Никогда и речи не шло, что я должна буду работать целый месяц, — сказала я. — Вы не думаете, что мне следовало об этом рассказать до того как мы заключили контракт?
— Но вы и не говорили, что у вас есть брат, — ответил он. — У нас есть в письменном виде ваше подтверждение, что у вас нет родственников.
Он переступил с одной ноги на другую.
— А что касается планирования, мы не всегда можем заранее сказать, какая длительность резервируется. В этом случае так и произошло.
— Но вы знали, что была возможность длительного резервирования. Я, напротив, не имела понятия, что такая операция в принципе может продлиться целый месяц.
— Это написано в договоре.
— Мелким шрифтом? — я обратилась к Дорис. — Такое важное условие нельзя было от меня держать в секрете!
— Вы тоже не должны были держать существование вашего брата в секрете, — ответил Тинненбаум.
Дорис разглядывала пол.
— Мне действительно надо удостовериться, что с ним всё в порядке, прежде чем приступлю к работе. Важно чтобы он знал, как долго меня не будет. Ему всего семь, и я единственная, кто у него есть.
— Может, мы можем кому-нибудь поручить посмотреть как он там. — Дорис обменялась взглядом с мистером Тинненбаум. Он еле заметно покачал головой.
— Я не хочу ничего усложнять, — я расправила плечи, чтобы казаться больше. — Но я уверена, что трансформация происходит намного лучше с телом, которое сотрудничает. И я могу вас заверить, что я не буду сотрудничать до тех пор, пока вы меня не отпустите к брату.
Тинненбаум нервно постукивал носком ботинка по полу, как будто от этого у него что-то прояснялось в голове.
— Во сколько завтра у неё трансформация? — осведомился он у Дорис.
— В восемь утра.
Тинненбаум фыркнул, как лошадь.
— Я даю вам три часа и телохранителя, который вас не выпустит из глаз ни на секунду. И без глупостей. Помните, что мы можем за вами следить через этот нейрочип. — он указал пальцем на меня, как будто хотел меня застрелить. — И принесите это тело к нам обратно в таком же идеальном состоянии. Пока что оно принадлежит нам.
Его белоснежные зубы ни разу не сверкнули. Видно, ему не до улыбок. Я последовала в коридор за Дорис.
— Я должна вам дать другую одежду. Подождите меня в гостевой.
Она исчезла в одной из комнат, а я пошла в мою гостевую комнату. Но когда я открыла дверь, увидела там другую девушку. Она была примерно того же возраста, что и я, но только с короткими чёрными волосами. Похоже, она сейчас переодевалась. На ней были штаны в цветочек, и она держала майку перед грудью, чтобы её закрыть.
— Извините, — сказала я. — Наверное, я перепутала комнату.
Я заметила, что её комната была выдержана в зелёном цвете, а в остальном она была такой же, как и моя. Я закрыла дверь и заглянула в следующую комнату. Розовой. Мой цвет. Дорис появилась через минуту со стопкой белой одежды.
— Вы захотите помыться. И вот новый комплект. Эту одежду вы уже слишком долго носите.
— А где моя одежда?
— Дорогая, мы её сразу же сожгли.
