Я повернула вправо и открыла первую дверь. Шестнадцать металлических двухъярусных кроватей были втиснуты в серую комнату. Рядом с каждой кроватью стояла деревянная коробка с теми некоторыми личными вещами, которые ещё остались у детей. Здесь старая расчёска, там — потрёпанная книга. Ужасные зелёные одеяла, сложенные в ногах кроватей, напомнили мне казармы.
Только вот здесь всё было в тысячу раз хуже, потому что дети, которые здесь жили, не имели семьи, которая бы забрала их в один прекрасный день. Всё, что у них имелось, лежало в коробках.
— Здесь никого.
Я заглянула в другие комнаты, но все были пусты. В конце прохода я уже хотела возвращаться обратно, но вдруг увидела, как пара ног прошмыгнула под одной из кроватей. Я наклонилась. Девочка сидела на полу и пыталась спрятаться.
— Привет, — начала я.
Она отодвинулась от меня в самый дальний угол.
— Ты не должна бояться, — объяснила я. — Я принесла новую одежду.
Я встала и начала ждать.
— Что за одежду? — спросил тоненький голос, доносящийся из-под кровати.
— Штаны, юбки и свитера, — я поставила сумки на пол и достала оттуда свитер. — Смотри! Розовый кашемир.
— Кашемир?
Она вылезла из своего убежища и поднялась на ноги. Ей можно было дать 12 лет, у неё было милое личико и дырка между резцами. Её униформа, чёрные штаны и потёртая белая блузка, висела на её слишком худом теле. Так выглядели почти все дети, оставшиеся без опекунов, но этот ребёнок больше не жил на улице. Было видно, что здесь детей не перекармливали.
Я протянула девочке свитер, и она погладила его, как котёнка.
— Мягко, — она прижала его к щеке.
— Можешь его оставить себе.
— Правда? Ты серьёзно?
Я кивнула.
— Ох, спасибо, — она надела его на себя. — Спасибо.
— Ну, как тебе?
Она не ответила, а вместо этого прижала свой кулак правой руки к груди, положила на него левую руку и начала подражать стучанию своего сердца.
— Это значит, что я люблю его, — сказала она. — Послушай, это звучит, как сердце. Попробуй сама!
Она взяла мои руки в свои и скрестила их так, как прежде сделала она. Я казалась себе немного странной.
— Ладно, я поняла, — я высвободила свои руки. — Как тебя зовут?
— Сара.
Мой пульс участился. Хелена так громко втянула воздух, что даже я это услышала.
— Как долго ты уже живешь здесь?
— Почти год.
— А где другие?
— Они должны сегодня подстригать кусты.
— А ты?
Она указала на свою грудь.
— Слабое сердце, сломанный клапан.
Я промямлила, что мне очень жаль.Что-то более подходящее мне не пришло в голову.
— Ах, всё в порядке. Не болит и спасает меня от тяжёлой работы, — она обхватила себя руками и погладила свитер. — Он тебе принадлежал?
Я покачала головой.
— Одной подруге. Он тебе к лицу. Она бы обрадовалась, когда узнала бы, что теперь ты его носишь.
Она улыбнулась.
— Он прекрасен, — она указала на кровать.
Я утонула в матрасе, когда Сара села рядом со мной. Покрывало было колючим и ужасно пахло.
— Когда я сюда пришла, ты спряталась, — сказала я. — Почему?
Она пожала плечами.
— Здесь мы всегда должны быть настороже, — прошептала она, не глядя на меня.
Достав пирожное из своей сумочки, я предложила его ей. Она подняла брови.
— Для тебя!
Взяв сладость из моих рук, она откусила кусочек, а я подумала, когда же девочка в последний раз нормально питалась.
— Сара, я слышала, что ты знаешь девушку по имени Эмма. Она выглядела вот так, — я показала Саре фотографию на своём телефоне. — Ты помнишь её?
Её маленькие пальчики обхватили телефон. Посмотрев на снимок, она кивнула.
— Она пришла сюда как доброволец, примерно полгода назад. Она причесала меня, как в салоне красоты.
Сара вернула мне мобильник.
— Две недели спустя я увидела её еще раз. У меня была сломана рука — не спрашивай — и меня повезли в больницу, чтобы сделать рентген. На улице я увидела Эмму, но она вела себя ужасно странно.
— Что ты имеешь ввиду?
— Она не узнала меня. Я прокричала её имя, она обернулась, посмотрела мне в лицо, но, казалось, не вспомнила меня. Она выглядела немного изменившейся, красивее, чем раньше, но я точно знала, что это она. На ней были те же украшения, что и в прошлый раз. Думаю, она стыдилась меня, и не хотела, чтобы нас увидели вместе.
Я так хотела сказать Саре, что она ошибалась. Что это была не настоящая Эмма, а Эндерс, которая была в теле Эммы.
— Ты можешь сказать, где именно ты её видела? — спросила я.
Она покачала головой.
— Я не знаю. Не далеко отсюда, в Беверли Хиллз.
Я положила телефон обратно в сумку.
— Жаль.
Моё сожаление было обращено к Хелене. Было действительно печально, что не удалось узнать побольше о её внучке.
— Да ничего страшного. — Сара пододвинулась ко мне поближе. — Можно мне задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Тебе кажется, я симпатичная?
— Конечно. У тебя очень красивое лицо. Почему ты спрашиваешь?
