– Очень просто: я ловила студентов в коридоре, говорила, что у меня есть план по приему людей в комсомол, и что если они не вступят, то меня накажут и не дадут обещанную конфетку. И плакать начинала горько – хотите покажу как? Студент у нас жалостливый, дать маленькой девочке конфетку, причем за счет государства…
– Мы, в отличие от многих, прекрасно осведомлены каким образом вы это проделали. И, откровенно говоря, такой способ категорически не одобряем – но результат вы получили, и новые комсомольцы активно и, главное, с энтузиазмом комсомольскую работу выполняют. Так что оставим это, а вот с оказанием помощи…
– Все же вы не к тому человеку обратились: я всего лишь второкурсница, могу комсомольцев разве что на сбор металлолома сагитировать или на заготовку дров на зиму.
– Вы предоставили товарищу Куйбышеву план на выполнение различных исследовательских работ, обещающих дать очень важные стране результаты. И, по мнению наших специалистов, если результаты будут соответствовать планам – хотя бы частично, то нашей обязанностью будет проследить за тем, чтобы эти – сугубо научные – результаты не попали в руки иностранных разведок.
– Ну да, мне шпиона поймать – вообще раз плюнуть! Я их по дюжине в неделю ловлю…
– Вы, несмотря на ваш возраст, показали, что в людях разбираетесь неплохо. А сейчас для проведения ряда работ из вашего списка университету передается новый лабораторно-исследовательский корпус…
– Ну, хоть в лабораториях толкучки не будет.
– Не будет. Потому что допуск в этот корпус и лаборатории будет официально давать комитет комсомола.
– Почему комитет?
– Потому что так будет проще: юные комсомольцы сами решают, кто чем может заниматься, я, как сотрудник НТК, просто пожимаю плечами, преподаватели вздыхают: ну что они могут сделать с капризной девчонкой? А вы, как человек, неплохо знакомый с нынешними студентами, сможете подобрать тех, кто не будет бегать по улицам и рассказывать каждому встречному чем он тут занимается.
– Ну, для начала сойдет, я согласна.
– Почему «для начала»?
– Потому что… две причины. Первая: такая система заточена на конкретного человека, то есть на меня. Случись что со мной – и все пойдет прахом. То есть вы-то мне замену найдете, но при этом сама идея такой маскировки будет дискредитирована: меня-то комсомольцы сами выбрали, а замену вам назначать придется, причем, скорее всего, человека нужно будет со стороны брать, среди студентов я подходящих кандидатур не вижу. Вторая причина: я все же студентов знаю не очень хорошо – и вообще один человек всех здесь занять просто не может. И поэтому я могу дать допуск людям не очень-то и достойным – а за это кто отвечать будет?
– Мы вам с подбором людей поможем… незаметно. То есть поможем этих недостойных, как вы их назвали, не допустить. Но с вами это будет сделать просто, вы же и сами все понимаете – что, собственно, ваши слова сейчас и подтвердили.
– Но опять мы возвращаемся к персонализации подхода, и поэтому я предлагаю его пока принять, но постепенно наладить что-то более… в общем, придумать систему, от конкретного человека никак не зависящую.
– Я вижу, что мы сработаемся. А теперь перейдем к следующему вопросу: на факультете этим летом опробовали новый подход к набору студентов, но нам, откровенно говоря, он не понравился. Вы почитайте пока, что там профессора напридумывали, а я быстро в новый корпус схожу с профессором Зелинским: у него были некоторые замечания по обустройству лаборатории…
Спустя час Валентин Ильич вернулся и с порога поинтересовался:
– Прочитали?
– Да.
– Вам понравилось?
– Не очень.
– А что конкретно не понравилось, У вас есть предложения по улучшению?
– Сложно так сразу объяснить… подумать надо.
– Ну подумайте… только быстро: завтра с утра состоится заседание руководства факультета по этому вопросу. То есть уже не столько по части приема студентов, сколько по части их отчисления. И если у вас будут готовые предложения…
– Придумаю что-нибудь… может быть. Я могу идти? А то сейчас вторая пара начнется, а мне все же занятия пропускать не хочется.
– Да, конечно идите. Но я на вас надеюсь…
