До Пантюхина председатель так и не добрался. Возле самой "лавы" - длинных дощатых мостков, в болоте лежал на боку трактор "Беларусь". Видны были только колеса - переднее маленькое и заднее огромное; они лежали как спасательные круги на мутной воде. Рядом, уткнувшись лицом в кочку, наполовину в воде валялся тракторист. Кто его вынул из затопленной кабины? Сам ли выбрался и дальше отползти не хватило силы? А может, изувечен до смерти при падении трактора?.. Нашлись добрые люди, оттащили в сторонку да и оставили в воде. Не все ли равно, где лежать ему теперь?!
Николай Иванович и Севка вылезли из машины, невольно остановились в скорбном молчании. Вдоль Пасмурки от лугов ехала, стоя на телеге, широкоплечая баба в подоткнутой юбке, с оголенными мощными икрами. Она крутила над головой концом вожжей и настегивала лошадь.
— Вот и за трупом едут, - сказал Николай Иванович. - Куда его черти несли?
Трактор оставил грязный след на старой дорожной эстакаде, обрывавшейся в болоте сгнившим мостиком. След затейливо извивался, как две ползущие из болота черные змеи.
— Эх, дьявол, зигзагом шел! - с восторгом заметил Севка.
— Надо посмотреть, наш, что ли? - сказал Николай Иванович.
Севка зашел по воде к передним колесам, засучил по локоть рукава, поболтал руками в воде - номер хотел нащупать.
— Нет, не могу определить.
— Может, тракториста узнаем? - Николай Иванович взял грязную тяжелую руку тракториста, стал нащупывать пульс.
— Да он курит! - крикнул Севка. - Вот бегемот!
Николай Иванович даже вздрогнул и руку выпустил:
— Брось шутить! Нашел место...
— Да ей-богу курит. Смотри!
В углу рта у тракториста, прижатая к кочке, торчала папироска.
— Отверни ему рожу-то! Дай посмотреть - наш, что ли? - крикнула баба с телеги, остановившись возле болота.
Николай Иванович приподнял обеими руками голову тракториста. Это был совсем еще молодой, перепачканный грязью и мазутом парень.
— Погоревский! - разочарованно махнула рукой женщина и повернула обратно лошадь. - Но!
— Да подождите! - крикнул Николай Иванович. - Может, на станы его свезти надо. Сам-то не дойдет.
— Проспится - придет. Пить поменьше надо, - сказала баба.
— Да что за черти занесли его сюда?
— В Пантюхино за водкой ехал, - ответила женщина.
— Здесь же дороги нет.
— Ему теперь везде дорога... Море по колено...
Николай Иванович взял тракториста за плечи и сильно потряс.
— Мм-э-эм, - коротко промычал тот и открыл розовые глаза.
— Ты как сюда попал? - спрашивал Николай Иванович, стараясь удержать тракториста в сидячем положении.
— Обы-ыкновенно, - ответил тракторист и посмотрел так на Николая Ивановича, словно забодать его решил.
— Оставь его, - сказал Севка.
Николай Иванович выпустил пьяного, и тот снова уткнулся носом в кочку.
— Вот она, молодежь-то нынешняя... С чертями в болоте ночует! - Женщина стегнула лошадь, закрутила концом вожжей над головой. - Н-но, милай! - и с Грохотом покатила прочь.
— Сто-ой! Вот шалопутная... Чего ж с ним делать? - спросил Николай Иванович.
— Да ну его к черту! Поехали, - сказал Севка.
Но сюда, уже заметив председательскую "Волгу", шли от дальних стогов пантюхинские бабы. Шли без граблей, с закатанными по локоть рукавами, все как одна в платках, и на некоторых, несмотря на смертную жару, были натянуты шерстяные носки. Николай Иванович пошел к ним навстречу.
— Что ж вы, горе не беда? Человек в воде валяется, а вы и ухом не поведете? - сказал Николай Иванович, подходя к бабам. - Хоть бы трактор вытянули.
— А он не наш... Погоревский!
— На чем его вытащить, на кобыльем хвосте, что ли?
— У них, видать, спросу нет на трактора-то... Намедни один их трактор неделю проторчал в затоне.
— Они рыбу ловить приезжали на тракторе.
— Жарынь... Кому работать хочется?
— Это что! Вчера на пожарной машине прикатили на рыбалку. Перепились все... У них и сети стащили.
Бабы обступили председателя полукругом, и наперебой корили погоревских, Николай Иванович посмеивался, подзадоривал их:
— Поди, сами вы и стащили сети. Не побоялись подолы-то замочить.
— Пастухи! - радостно всплеснув руками, подсказала проворная старушка в облезлом мужском пиджачке. - Эти "шумел камыш" играют, а те на другом берегу в кустах сидят. Эти наигрались да уснули. Те сети стащили, а колья от сетей в костер погоревским положили. Пусть, мол, погреются на заре.
— Смеху что было!..
— Озорники, вихор их возьми-то!
Смеялись дружно... В Пантюхине воровство сетей считается простой шалостью. Потом все бабы враз заговорили о деле, ради чего они и побросали грабли, увидев председателя.
— В столбовской бригаде вчера ячмень давали?
— Давали, - ответил Николай Иванович.
— По сколько? По два пуда на едока?
— По два.
— А нам когда дадут?
— Чем Пантюхино хуже Столбова?
— Завтра и вы получите.
— А чего-то говорят, будто из района запрет поступил?
— Не давать, мол, колхозникам ни грамма зерна, пока с государством не рассчитаются!
— Значит, столбовским дали, а нам нет?
— Тогда пускай они и работают.
— А мы и на работу не пойдем!
