- Ступай тогда в кубрик и принеси ящик с парусными иглами, - сказал капитан. - И смотри, чтоб никто не заметил, зачем ты пришел, и не забудь нитки.
- Чего же вы не сказали раньше, когда у меня одежда была цела? простонал Томми. - Как же я теперь пойду в этом одеяле? Они же будут смеяться надо мной!
- Иди сейчас же! - прикрикнул капитан. Он повернулся к юнге спиной и, тихонько насвистывая, принялся раскладывать на столе куски материи.
- Смейтесь, ребята, смейтесь! - весело произнес он, когда взрыв хохота возвестил о появлении Томми на палубе. - Подождите еще самую малость.
Но ждать пришлось ему самому, и притом целых двадцать минут, после чего Томми, наступив на край одеяла, скатился по трапу и упал у его ног. Поднявшись и ощупав голову, он торжественно провозгласил:
- На борту нет ни единой иглы. Я обыскал все.
- Что? - взревел капитан. Он поспешно спрятал обрезки ткани и позвал: - Эй, Тед! Тед!
- Здесь, сэр, - сказал Тед, сбегая в каюту.
- Мне очень нужна парусная игла, - произнес капитан. - У меня, видишь ли, порвалась юбка.
- Последнюю иглу я сломал вчера, - сказал Тед со злой ухмылкой.
- Тогда дай какую-нибудь другую, - сказал капитан, сдерживаясь.
- Вряд ли такие вещи имеются на борту, - сказал Тед, который в точности выполнил дальновидные указания помощника. - Да и ниток у нас нет. Я только вчера докладывал об этом помощнику.
Капитан вновь погрузился в бездну мрачного отчаяния. Отослав Теда взмахом руки, он присел на край рундука и угрюмо задумался.
- Очень жаль, что вы все делаете с такой поспешностью, - мстительно произнес Томми. - Насчет иголки вы могли бы побеспокоиться и раньше, до того, как испортили мою одежду. Теперь вот вдвоем будем ходить курам на смех.
Капитан "Сары Джейн" пропустил эту дерзость мимо ушей. В минуты глубочайших переживаний сознание человека, обыкновенно прикованное к вещам низменным, обращается к проблемам высокой морали. Потрясенный бедой и разочарованием, капитан сунул правую руку в карман (ему понадобилось время, чтобы отыскать его), попросил обмотанного одеялом отрока присесть напротив и начал:
- Ты видишь, мальчик, к чему приводят карты и пьянство. Вместо того чтобы твердой рукой сжимать кормило своего корабля, соревнуясь в навигационном искусстве с капитанами других судов, я вынужден прятаться здесь, как какая-нибудь... э... какая-нибудь...
-... актриса, - подсказал Томми. Капитан оглядел его с головы до ног. Томми, не подозревая, какое он нанес оскорбление, честно смотрел ему в глаза.
- Что бы ты сделал, - продолжал капитан, - если бы в разгар веселья почувствовал, что принял уже слишком много, и, задержав кружку с пивом на полпути ко рту, вспомнил обо мне?
- Не знаю, - сказал Томми, зевнув.
- Что бы ты сделал? - повторил капитан, повысив голос.
- Наверное, засмеялся бы, - произнес Томми после недолгого раздумья.
Звук оплеухи огласил каюту.
- Гнусный, неблагодарный жабенок! - яростно сказал капитан. - Ты не заслуживаешь того, чтобы о тебе заботился такой хороший, добрый дядя!
- Пусть лучше заботится о ком угодно, только не обо мне! - рыдал негодующий племянник, осторожно ощупывая ухо. - И вообще вы больше смахиваете на тетю, а не на дядю!
Выпалив этот последний выстрел, он скрылся, только одеяло мелькнуло, а капитан, подавив мгновенно вспыхнувшее желание разрезать его на части и затем вышвырнуть за борт, снова уселся на рундук и закурил трубку.
Когда судно вышло из устья реки в море, он вновь появился на палубе и, не без труда игнорируя хихиканье матросов и колкости помощника, взял команду на себя. Единственным изменением, которое ему удалось внести в свой наряд, была зюйдвестка, сменившая капор, и в таком виде он выполнял свои обязанности, в то время как обиженный Томми кутался в одеяло и уклонялся от своих. Три дня в море были кошмаром для всех. Так алчен был взгляд капитана, что матросы то и дело хватались за свои штаны и, проходя мимо него, наглухо застегивались на все пуговицы. В грот-парусе он видел только куртки, из кливера выкраивал себе призрачные брюки и в конце концов принялся бессвязно лепетать что-то о голубой сарже и о шотландском сукне. Презрев гласность, он решил войти в гавань Бэтлси глухой ночью; однако намерению его не было суждено исполниться. Неподалеку от дома ветер упал, и Бэтлси, серый берег справа по носу, показался на горизонте, когда солнце было уже высоко.
Капитан держался, пока до гавани осталась миля, а затем руки его, сжимавшие штурвал, ослабели, и он озабоченно огляделся, ища взглядом помощника.
- Где Боб? - крикнул он.
- Помощник очень болен, сэр, - ответил Тед, покачивая головой.
- Болен? - Испуганный капитан даже задохнулся. - А ну, возьми штурвал на минуту...
Он передал управление и, подхватив подол, торопливо отправился вниз. Помощник полулежал на своей койке и уныло постанывал.
- Что случилось? - спросил капитан.
- Я умираю, - сказал помощник. - У меня внутри все узлом завязалось. Я не в силах выпрямиться. Капитан кашлянул.
- Тогда вам лучше снять одежду и немного отлежаться, - сказал он благожелательно. - Давайте я помогу вам раздеться.
