Нора осторожно вернула кости на прежние места и закрыла квадрат брезентом. Потом с улыбкой повернулась к Клайву:
– А вы говорите – удача.
Глубоко впечатленный, Клайв покачал головой:
– И насколько вы уверены, что это останки Паркина?
– Процентов на девяносто девять.
Повисла пауза. Клайв нахмурил брови.
– В чем дело?
– Просто задумался, как нам теперь поступить. Свонсон просила сообщить, если идентифицируем останки Паркина. Вы ведь и вчера могли это проделать в ее присутствии – верно?
– Не попробуешь – заранее не узнаешь. Но скорее всего, да. Допустим, я бы установила личность Паркина при Свонсон, и что потом? Позволить ей забрать кости, а может быть, даже остановить раскопки?
– С ФБР не шутят, – возразил Клайв. – Вас обвинят в сокрытии улик.
– На дело ведь можно посмотреть и по-другому. Разве мы точно знаем, что это Паркин?
– Вы же сами только что сказали…
– Я сказала, что уверена на девяносто девять – девяносто девять! – процентов. Чтобы точно установить личность Паркина, потребуется анализ ДНК в лаборатории, а проведут его только после окончания раскопок.
– Да, но если бы…
– Если бы я вчера продемонстрировала возможности нашей программы агенту Свонсон, личность Паркина все равно не была бы установлена со стопроцентной точностью, а экспедицию ждали бы серьезные проблемы.
– Понимаю.
Однако Нора еще не договорила.
– Подведем итоги. Пять минут назад я понятия не имела, чьи это кости. А без теста ДНК я этого и сейчас не знаю.
– Все ясно.
Нора внимательно поглядела на Клайва. Выражение лица историка ее удивило.
– Только не говорите, что не согласны.
Снова прогремел раскат грома. Темная туча заслонила солнце. Долина погрузилась в тень. Клайв молчал. Нора ждала его ответа. Лицо историка медленно расплылось в улыбке.
– Выходит, сейчас я наблюдал чисто гипотетический пример чисто гипотетического установления личности, – наконец произнес он. – А пока не идентифицируем останки со стопроцентной точностью, докладывать не о чем.
Угрызения совести, одолевшие было Нору, утихли.
– Совершенно верно. Мы, как и обещали, будем держать агента Свонсон в курсе дела. Как только раскопки завершатся и в лаборатории сделают анализ ДНК, мы ей сообщим.
Ветер усилился. Сухие ветки деревьев закачались.
– Давайте поскорее натянем брезент и пойдем в лагерь, пока дождь не полил, – сказала Нора.
Тем же вечером после ужина все сидели вокруг костра. Мэгги подбросила в огонь еще одно полено. Над пламенем взлетел сноп искр. Гроза налетела яростная, но быстро закончилась: небо прояснилось, выглянули звезды. Обстановка в лагере царила мрачная, напряженная, однако Нора подозревала, что визит агента Свонсон здесь ни при чем. Должно быть, Пил рассказал коллегам про Саманту Карвилл.
Не слышно было даже привычной болтовни Мэгги и ее страшилок. Гитара лежала в чехле. Пил куда-то пропал – даже пропустил ужин. Из-за всего этого Нора чувствовала себя не в своей тарелке.
Будто услышав ее мысли, Пил вдруг вынырнул из темноты. В одной руке – палка, в другой – длинный охотничий нож. Пил сел на бревно и уставился в огонь. Потом стал обстругивать палку, но ничего не мастерил: просто срезал полоски дерева. Разговоры, и без того не особо оживленные, теперь и вовсе стихли.
Молчание нарушил Пил, негромко произнеся:
– У меня вопрос к археологам.
«Начинается», – пронеслось в голове у Норы.
– Что будет с останками людей из Потерянного лагеря?
– Как только задокументируем все находки, заберем их и проведем дополнительные исследования в лаборатории. Потом останки захоронят.
– Какие дополнительные исследования?
– Извлечем ДНК, установим личности этих людей, поищем следы болезней, голодания, каннибализма и так далее. Попытаемся найти потомков и проведем погребальные обряды в соответствии с их пожеланиями.
Охотничий нож медленно срезал длинную полоску древесины.
– А маленькая девочка? Саманта? С ней как поступите?
– Сначала нужно убедиться наверняка, что это действительно она. А потом ее останки будут погребены как полагается.
На землю упала еще одна полоска.
– Почему их сразу не похоронили как добрых христиан? Почему бросили кости валяться как попало?
Повисла пауза. Нора поглядела на Клайва.
– На ваш вопрос могу ответить я, – произнес он. – Весной тысяча восемьсот сорок седьмого года, когда член спасательной команды добрался до Потерянного лагеря, высота снежного покрова составляла не меньше двадцати футов. При таких погодных условиях закопать останки в землю невозможно, а о том, чтобы их вывезти, и думать было нечего. Спасатель сделал все, что мог, – вывез единственного выжившего, Чирса.
– Почему никто не вернулся за останками потом?
– В те времена добраться сюда было не так-то просто. Можно допустить, что свою роль тут сыграли суеверия: страх перед нехорошим местом или попросту отвращение. Спасатели видели в лагерях ужасные сцены, а газеты в погоне за сенсацией и вовсе живописали их в самых черных красках.
– Значит, кости сто семьдесят пять лет лежали непогребенные.
– К сожалению, да.
К ногам Пила упал новый завиток стружки.
– И что же этот спасатель увидел, когда сюда поднялся?
