Несмотря на скепсис попаданца, книга оказалась достаточно занимательной. До оригинала ей куда как далеко, но герои произведения, представляющие собой интересный срез французского общества, выписаны, кажется, не без знания дела и вполне старательно, с большим вниманием к деталям.
Правда, продираться через жаргонизмы и смысловые торосы было подчас сложно, и это — мягко говоря… Впрочем, попаданец и сам знает, что с французским языком у него некоторые проблемы, а вернее — пробелы.
Как бывший лакей, он знает всё от и до в этикете и сервировке стола, а как человек, занимавшийся самообразованием по Вольтеру и Дидро, может уверенно рассуждать о философии и политике, бичевать язвы общества и тонко шутить. При желании даже с отсылками на греческих и римских авторов, с цитатами на соответствующих языках.
А вот обычная, повседневная жизнь, французская рутина, презренный быт и уж тем более современные жаргонизмы, коих во французском языке, весьма живом и быстро меняющемся, предостаточно, вызывает у него проблемы…
Всё это, разумеется, решаемо, и более того, «высокий» французский попаданца, делает его, в глазах окружающих, несомненным представителем едва ли не аристократии… но здесь могут возникнуть другие сложности, так что Иван, он же Ежи, он же Жорж, предпочитает отмалчиваться, не претендуя на высокий социальный статус…
… хотя это не всегда помогает.
Услышав звук колокольчика, попаданец не сразу понял, что это, должно быть, приглашение на ужин. Усевшись на кровати, он задумался…
Есть, откровенно говоря, не хочется, и, хотя в его желудке найдётся достаточно места для плотного ужина, в иное время он бы, пожалуй, не стал спускаться. Но сейчас…
— А они ведь всё на свой лад поймут, — процедил он сквозь зубы, обулся, и решительно вышел за дверь, идя, кажется, не на ужин, а на бой!
— Мадам… — едва заметно поклонившись старой грымзе, сидящей по главе стола, он подошёл к своему месту, — месье…
Не зная имён присутствующих, он просто склонил голову.
— Месье Ковальски, — важно кивнула мадам Шерин, изо всех сил изображающая из себя вдовствующую королеву, что у неё, мещанки даже не во дворянстве, откровенно говоря, получается из рук вон плохо, — Вы, кажется, знакомы с вашими соотечественниками?
В голосе старухи прозвучала нотка предвкушения… или это только кажется?
— Не имею чести, — несколько поспешно отозвался чернобородый на дурном французском, и тут же побагровел, так двусмысленно это прозвучало, — Не имею чести знать этого… месье.
Мадам Шерин на мгновение прикрыла глаза морщинистыми веками, улыбаясь, как она полагала, тонко…
… ах, эти интриги!
Ванька несколько запоздало понял, что, кажется, к ужину он спустился совершенно зря.
— Месье Давыдов, — соизволила она представить чернобородого, и месье Васильев.
Русские склонили головы с самыми кислыми выражениями физиономий, даже не пытаясь проговорить обязательную в таких случаях радость от знакомства.
— У вас, должно быть, много тем для разговоров, — хозяйка дома плеснула масла на эту охапку русско-польских отношений…
… и всё-то она, старая карга, понимает!
— О да, — тоном провинциального трагика произнёс чернобородый Давыдов, возя по пустой тарелке ножом с таким видом, будто он представляет на ней Ежи, — Это спор славян между собою, домашний, старый спор, уж взвешенный судьбой[v]…
Попаданец на это лишь улыбнулся — так ядовито, как только мог…
… ибо кто, как не он, знает о судьбах Империи!
Сказать, что ужин прошёл в напряжённой обстановке, не сказать ничего, но наверное, выражение «Как на пороховой бочке» можно назвать в этом случае более чем уместным.
Пища, тщательно пережёвываемая, падала в желудок, царапая пищевод, и ложилась там, по ощущениям Ежи, цементными глыбами. Вкус… был, но странный, всё то слишком кислое, то отдаёт желчью.
А мамам Шерин, сука старая… На кой чёрт ей это понадобилось, гадать можно бесконечно — может, на старости лет остатки здравого смысла, прихватив под руку память, неспешно ушли прочь, по дороге из жёлтого кирпича, а может…
Вариантов, на самом деле, много, но главное — за ужином она, не скрывая рептильих эмоций, старательно стравливала гостей. Давыдов несколько раз дёргался было, бросая столовые приборы и бормоча что-то нелестное, но товарищ одёргивал его вовремя.
Прочие постояльцы, судя по всему, ситуацию восприняли как этакий спектакль, разыгрываемый к их вящему удовольствию мадам режиссёром. Понимать это было мерзко, да так, что и сама мадам, и падальщики-пансионеры, в его глазах изрядно расчеловечились, став этакими тварями, натянувшими свежесодранные человечьи кожи на склизские, чешуйчатые рептильи морды.
' — Как это всё нелепо, — несколько отстранённо подумал он, запивая еду крохотным глотком совершенно безвкусного вина, — всё идёт не то чтобы к скандалу, а пожалуй, что и к дуэли! Неужели это всегда так?'
Память услужливо подкинула нечастые, но бывшие в Петербурге на слуху дуэли, и, чуть покривившись, он признал, что этот, пожалуй, выйдет ещё не самым дурацким! Если по меркам Петербурга, разумеется.
Как с дуэлями обстоят дела здесь, во Франции, он не знает толком…
