Трясущимися руками он попытался расстегнуть верхнюю пуговицу на мундире, но неверные пальцы не слушались, и он, озлившись, рванул, вырвав её с нитками, с клочками материи… плевать! Это меньшая, ничтожнейшая из проблем!
— Вернуть… — встав, он подошёл к окну, и, распахнув его, долго смотрел на Париж.
— Чёртов Нессельроде, — ещё раз повторил он, чувствуя глухую тоску, — Чёртов Нессельроде…
Сперва канцлер влез в ещё не начавшиеся переговоры, и результатом тому — Австрия со своей позицией, кратно ухудшившей позицию Российской Империи! Потом… потом было много иного, а теперь вот — Аланды!
А ведь можно, можно было избежать их потери… если бы не Нессельроде.
Нет, канцлер не отдал их широким жестом, но его странные действия, постоянно нарушающие дипломатические переговоры, раз за разом убирали препятствия на пути лавины! А теперь — вернуть…
Несколько успокоившись, Александр Михайлович вернулся за стол, и, протирая пенсне, вздохнул.
— Вернуть… — пробормотал он, — Вернём! Вот только в какую цену это встанет? Да ещё это письмо!
Опытный царедворец, он замолчал, уже жалея, что сболтнул лишнего даже наедине с собой. И у стен, знаете ли…
Этот выплеск эмоций, к гадалке не ходи, не остался незамеченным Двором! А теперь… каждая помарка и лишний нажим на перо Его Императорским Величеством встанут Российской Империи в таможенные уступки, в…
Перед его мысленным взором пробежал список того, что могут потребовать шведы взамен за Аланды. Длинный!
А хуже того — список, который могут предъявить Англия и Франция, стоящие за Швецией.
— Чёртов Нессельроде! — снова повторил Горчаков. А что он хотел сказать ещё, но не сказал, осталось тайной…
— Неплохое, кажется, местечко, — довольно констатировал Жером, усевшись по соседству с попаданцем, — и девочки…
Он проводил жадным взглядом одну из девушек, работающих в генгете, и замолчал, а потом, хмыкнув, вскочил очень живо, подмигнул Ежи, и, подкрутив усы, двинулся вслед за понравившейся особой. Нравы здесь простые… если не сказать больше.
Монмартр пока предместье, селится здесь преимущественно богема, причём в изначальном смысле этого слова, и славится он пока не столько художниками, сколько необыкновенной лёгкостью нравов. Даже по меркам Парижа…
Впрочем, рекомендованный их компании генгет оказался весьма недурным, певички и танцовщицы миловидными и небесталанными, а напитки и еда вполне приличными и недорогими. Да и публика вокруг не то чтобы очень приличная, но проститутки, их «коты» и прочая публика того же рода здесь, разумеется, присутствует, но старательно притворяется порядочными людьми. Иногда это бывает забавно… но пусть их! Они, по крайней мере, стараются.
Единственное, пожалуй, что омрачает веселье Ежи, так это отсутствие Анет. Она с отцом отправилась проведать одну из старших сестёр, собравшуюся рожать первенца, и, кажется, по такому поводу там соберётся вся семья!
А он пока не часть семьи…
… и уже не очень уверен, что хочет этого. Нет, любовь не прошла, но…
Тряхнув головой, он выкинул из головы ненужные мысли, и, встав, пригласил на танец Мадлен, девушку Эжена этим вечером.
Вдоволь натанцевавшись, насмотревшись на танцующих и пофлиртовав с девушками, в том числе и теми, кого так можно назвать только в насмешку, он вернулся на своё место, решив немного перевести дух.
Подозвав официанта и заказав ещё вина, попаданец откинулся на спинку стула, достал папиросу и закурил, глядя на мир вокруг себя не слишком трезвыми, но вполне довольными глазами. Не всё ещё гладко, но у него есть девушка, друзья, недурственный капитал, и главное — перспективы!
Контакты с профессурой, а через них и с деловыми кругами, налаживаются, ещё несколько месяцев, и он станет вхож в определённые круги, а там…
' — Будем поглядеть' — мысленно прервал он себя, возвращаясь в реальность, в которой царит музыка и веселье.
— Ежи! — плюхнулся напротив изрядно нетрезвый Якуб, — Мне нужно тебе признаться!
… и признаться, попаданец несколько насторожился от такого начала!
— Понимаешь… — замолчав, Шимански ухватил бокал, налил себе вина и выпил едва ли не залпом.
— Русские офицеры, которые тобой заинтересовались, помнишь, ты говорил? — продолжил он, — Это, Ежи, может быть из-за меня!
Он длинно вздохнул и замолк, уставившись на попаданца больными глазами.
— Я не уверен… — вцепившись в бокал, продолжил Якуб, — но… помнишь, мы говорили с тобой о настоящих именах твоих родителей? О том, что они, скорее всего, были не только хорошего рода…
— И не спорь! — перебил он Ежи, даже и не думавшего отвечать,- Не спорь! Твоё воспитание, образование… если оно, как ты говоришь, получено едва ли не в домашних условиях, благодаря отцу, то каков же был уровень его образования⁈ Это, безусловно, был выдающийся человек!
Ежи склонил голову, не став оспаривать выдающиеся достоинства мифического отца.
— Да… — Якуб облизал губы и снова налил вина, — и скорее всего, твои родители были близки к руководству Ноябрьского восстания! Об этом свидетельствуют пусть и косвенные, но многочисленные доказательства!
