С трудом отделавшись от этого ощущения, попаданец прошёл внутрь, стараясь не слишком сильно вертеть головой.
Посреди зала массивные столы, покрытые зелёным сукном, и здесь проходят как финансовые консультации, так и биржевые сделки. Впрочем, в последнем Ванька понимает более чем слабо, ориентируясь исключительно на знакомые слова и догадки.
Помимо клиентов здесь хватает и скучающей публики, пришедшей то ли за компанию, то ли как в театр. Ну… есть же люди, которым интересно посещать судебные процессы, так здесь, очевидно, схожая публика.
Здесь офицеры, выгуливающие своих дам, потеющие от волнения должники, и Бог весть, какая ещё публика…
… но впрочем, маргиналов и вездесущих мальчишек всё ж таки нет.
Огромный зал опоясывают кассы и закрытые кабинеты, где совершаются финансовые таинства разного толка.
— Добрый день, месье, — обратился к Ваньке бесшумно подошёдший служитель, этакая неприметная серая крыска, ставшая на задние лапки и небезуспешно притворяющаяся человеком, — чего вам угодно?
— Да… — чуть дрогнув, нервно отозвался тот, — день добрый, месье. Консультация… да, консультация по финансовым вопросам.
Консультация не заняла и десяти минут, и служащий банка, уверив клиента, что чеки Банка Франции принимаются во всём цивилизованном мире, тайны вкладов гарантируется, а надёжность обеспечивается по самым высоким стандартам, проводил его до выхода.
— Н-ну… вроде всё, — почти беззвучно выдохнул он, — сейчас в гостиницу, да послать мальчишку на вокзал что ли, узнать расписание поездов.
— Хотя… — он скривился, вспомнив памятное заигрывание, и передумал, не желая лишний раз пересекаться с Жилем. Да и незачем давать лишнюю информацию в чужие руки.
На отель, если вдруг его начнут разыскивать, могут выйти, а облегчать задачу Ванька не хочет ни полякам, ни… да собственно, никому! Это, наверное, тот случай, когда меньшего зла попросту нет, по крайней мере, для него.
' — Проще, пожалуй, доехать до вокзала, и там, на месте, сориентироваться, — подумал было он, отойдя чуть в сторону от входа и рассеянно вертя трость, — Поезда ходят регулярно, а мне что из Кале отплывать, что из Дувра… главное, из Парижа побыстрее уехать'
Спустившись со ступеней, он похромал было в сторону отеля, но перстень, так удачно переменивший его походку и осанку, стал к этому времени настоящим пыточным орудием.
— До мяса, наверное… — озабоченно пробормотал попаданец, остановившись, — Нет, точно надо зайти в какой-нибудь переулок и вытряхнуть. Чёрт… вроде и недалеко отель, но пока дойду, до кости прорежет!
Заходить с такой целью в кафе или вытаскивать перстень на улице он постеснялся, да и… сейчас такое не принято, а привлекать лишний раз внимание ох как не хочется!
— Ладно, — сквозь зубы процедил он, и, ничуть не шуточно опираясь на трость, похромал в нужном направлении, удаляясь от банка.
— Показалось, — оглядевшись назад, процедил он сквозь зубы, и, не забывая о трости, пошёл дальше. Пройдя мимо магазина дамского платья, он мельком глянул в зеркальную витрину, и…
— … а может, и не показалось, — тихонечко сказал он, и режим паранойи включился разом.
Сразу как-то и боль в ноге стала неважной, и Париж разом будто выцвел. Даже, кажется, где-то вдали гулко заухали орудия, и вокруг снова — враги, а рядом… вроде бы свои, но такие, что немногим лучше чужих!
Ускорив шаги, он, приняв вид энергичного бездельника, пошёл куда глаза глядят, выбирая запутанный маршрут — так, чтобы случайный прохожий наверняка оторвался. Но…
… нет!
— Дьявол… — раздражённо прошипел парень, кусая губы. Гадать, кто это может быть, можно бесконечно, но ему неохота, да и незачем, играть в детектива! Сейчас главное оторваться… и, пожалуй, не привести преследователя, или может быть, преследователей, в отель.
Поэтому он, забыв, отстранившись о боли в ноге, пошёл кружить по городу, потихонечку смещаясь в сторону четвёртого округа, надеясь затеряться там среди узких улочек еврейского гетто.
' — Да чтоб тебя…' — в ботинке уже хлюпает, а настроение, и без того не безоблачное, стремительно катится к отметке «буря», но…
— … вроде оторвался, — выдохнул попаданец, стоя меж глухих стен узкого проулка, пропахшего бедностью и мочой. Выдохнув прерывисто, он сплюнул вязкую слюну, и, настороженно оглядываясь по сторонам, быстро разулся и вытряхнул перстень.
— Ох, как мне это аукнется, — прошептал он, снова обуваясь, — в аптеку надо будет зайти, обязательно!
— Ах ты ж… — развернулся он на шорох, готовый бить и стрелять.
Чуть не прибив с испугу кошку, вылезшую невесть из какой дыры, Ванька спрятал дерринджер обратно, привёл себя в порядок, приосанился, и, ещё раз оглядевшись, пошёл прочь.
— Ежи? Ковальски? — налетел на него Бартош, держа руку за пазухой, — А я думаю…
… а попаданец не думал, он действовал! Выпад… и наконечник трости выбил дух из поляка, сложившегося мало не пополам.
Шаг вперёд, саквояж с документами и старой одеждой падает на землю, удар костяшками пальцев в горло, и тут же, без перехода, головой об стену — н-на! Только хрустнуло…
… и из дерринджера, в упор, вдавив ствол в живот…
