После этого разговора его настроение окончательно испортилось. Тревога за дочь свинцом лежала у него на душе, и ему стоило героических усилий вновь сосредоточиться на работе.
Его люди были в боевой готовности. Хаагу на самом деле удалось добыть оружие. Но какая же неприязнь была написана на его лице!
В конце концов Ассхоф не выдержал. Как же ему надоело видеть эту постную физиономию! И этот молчаливый укор в глазах подчинённого! Ещё не хватает, чтобы он своим чёртовым идеализмом испортил всю операцию.
– Значит, так, Хааг, – глаза Ассхофа горели яростью, – не хотите идти с нами – скатертью дорога! Я никого не заставляю! Но если вы всё же решите участвовать в операции, мне нужна полная поддержка с вашей стороны! Я ясно выразился?
Хааг молча кивнул и опустил взгляд.
– Я не расслышал!
– Я иду с вами, доктор Ассхоф, – едва слышно произнёс Хааг.
Этого Ассхофу было достаточно. Коротко кивнув, он довольно оглядел своих людей.
Вокруг были сияющие, взволнованные лица с горящими от возбуждения глазами! Только Хааг старательно избегал его взгляда. И снова Ассхофа кольнуло чувство тревоги. Правильно ли он поступил, взяв его в команду? Может, это было ошибкой? Но Хааг был отличным специалистом, профессионалом, каких мало. Он обладал прекрасными аналитическими способностями. Никто не умел комбинировать так виртуозно, как он. И в критических ситуациях он действовал молниеносно. Да и всё равно сейчас уже поздно что-либо менять.
Ассхоф почувствовал стремительно растущее напряжение. Ещё несколько минут, и всё начнётся! Он понятия не имел, что их ожидает в параллельном мире. Но он чувствовал, что это может стать для них всех потрясающим приключением. И одно он мог сказать наверняка: такого шанса им больше никогда не выпадет! Никогда в жизни! Его надо хватать!
Наверное, примерно так же должен был себя чувствовать Колумб, отправляясь на поиски морского пути в Индию. Впоследствии, разумеется, всё произошло иначе, чем он ожидал. Но его имя вписано в мировую историю!
– Обратный отсчёт пошёл! – сообщил главный лаборант.
Раздался механический голос компьютера: «Пять. Четыре. Три. Два. Один».
Ничего.
Ассхоф в растерянности ждал. Его люди тоже ждали. Многие начали переглядываться. Беспокойство росло.
– Что происходит, Брам? – не выдержал Ассхоф.
– Я не знаю, доктор Ассхоф, – отозвался Брам. Бросившись к пульту управления, он принялся лихорадочно нажимать какие-то кнопки. В его глазах отражалась откровенная паника. – Вообще-то… соединение должно было установиться ещё несколько секунд назад. Не понимаю.
Ассхоф раздражённо прикусил губу. Он ненавидел слово «вообще-то». Как и выражение «не понимаю». Ему нужны были факты! И он хотел знать, где произошла ошибка! Немедленно!
– Я не понимаю, что происходит, – в растерянности повторил Брам.
И вдруг началось…
Сначала пол лаборатории зашатался, потом стал мягким, как вата. Сделав шаг, Ассхоф провалился в него по пояс. Отчаянно размахивая руками, чтобы удержать равновесие, он в панике огляделся в поисках помощи. Но с его людьми происходило то же самое. Все они шатались, размахивали руками и постепенно проваливались в пол.
И вдруг стало темно. Словно кто-то выключил свет.
Тьма. Кромешная.
Чёрное ничто. Небытие.
Ассхоф тихо застонал.
Так должно быть? Или их эксперимент провалился?..
– Ничего не получается! – Магистр Корбиниан по десятому кругу просматривал бесчисленные таблицы на экране монитора. – Я не знаю, где тут закралась ошибка! Без моего дяди нам этого, похоже, не выяснить.
Он растерянно посмотрел на Валерию. Они провели несколько часов в напряжённой работе, но им до сих пор не удалось взять ситуацию под контроль. Помехи продолжались. За эти часы то и дело происходили сотрясения. Пусть не такие сильные, как раньше, но всё же достаточно заметные. А это означало, что проблема не была решена.
– Мы могли бы вывести энергию из ледяного мира, – задумчиво предложил Корбиниан. – Этого количества хватило бы, чтобы хоть как-то стабилизировать основную часть.
– Но ледяной мир ещё не достроен, – возразила Валерия. Она тяжело вздохнула. – К тому же магистр Гораций был бы безумно расстроен, узнай он об этой идее. Ведь ледяной мир – это его самая заветная мечта.
– Ну да, – кивнул Корбиниан. – Мой дядя с детства зачитывался репортажами Руальда Амундсена, норвежского полярного путешественника. И будь его воля, он бы сам участвовал в открытии Южного полюса.
Валерия едва заметно улыбнулась.
– Да, наши детские мечты часто остаются с нами до глубокой старости, – прошептала она. – И в какой-то мере определяют всю нашу жизнь. – Она на мгновение замолкла. Потом, словно очнувшись от своих мыслей, прокашлялась и вновь обратилась к Корбиниану: – Я предлагаю сделать небольшой перерыв. Мне необходимо посмотреть, как там мои подопечные. Надеюсь, Северину уже удалось найти Лауру.
– Конечно, идите, – ответил Корбиниан. – А я пока немножко поработаю один.
