Нарышкин уже в городе, уехал к Белухе. Вчера после обеда был Шплицтессер, госпожа Фраполи, майорша, а к вечеру — полковница Бекер со своей дочерью. Я показала ей свой портрет, а также и другие, и когда они увидели портрет Оси, то сказали: «Ах, это капитан Налетов, который у нас в Мюнке бывал каждый день», — и были очень рады. Весь вечер мы играли в бостон с майоршей. Мелин писал, что наш старик опять у Барклая, а Яшвиль опасно болен. Катрина отправилась с платьем и бельем к Вере. Только что был почтальон, принес письмо от сестры из Харькова и полный мешок фруктов. Сейчас у нас Гроссман, Марья Матвеевна и семейство Фраполи, мы угощаем их фруктами.
Прибыли оба графа Ламберт[264]; они живут у Белухи. Сегодня утром мы опять получили письмо из Харькова. Сестра пишет, что Муратов загрустил, когда узнал, что я осталась в Полтаве, а жена стала громко смеяться: «А ты было уж обрадовался слушать пение, эх, брат!» — и все страшно дразнила его мною. К обеду были Гроссман и Дашенька, а к вечеру приехала попадья с Верой и всеми детьми; она была недолго, отправилась к Зак, а дети остались. Я играла на рояле, и дети танцевали до тех пор, пока попадья не вернулась и не взяла их домой, семеро в одну коляску.
Вчера после обеда были Кованько и с ними одна родственница, имя которой я позабыла. Я должна была петь, между тем как нежные супруги беспрестанно целовались. Он сказал мне, что граф Ламберт едет в армию, и я отдала ему письмо к старику, которое сестра оставила и просила, чтобы он его передал графу. Как я радовалась, что могла отослать письмо! Госпожа Кованько послала за Марьей Матвеевной и ее взрослой дочерью, которая сейчас же пришла. После Кованько и мы пошли пройтись до угла и встретили губернатора, который слез с дрожек и пошел с нами. Я сказала ему, что у меня к нему есть письмо от старого папы, но не знаю, как переслать. Весь вечер мы играли в бостон: майорша, Марья Матвеевна, я и мать. Вчера и сегодня очень холодно. Катя хорошо спала ночью.
В Александров день был бал в казенном саду. Князь давал его. Молодой князь тоже был именинник. Сад был иллюминован. Сначала пускали фейерверк, потом мы танцевали в загородном доме. Старый князь был очень весел, губернатор все время танцевал со мной и был как репей на шее. Мы кушали в палатке, и старый князь, услыхав, что я очень люблю фрукты, пообещал мне часто их посылать, так как он получает с дачи самые лучшие. Начало светать, когда мы пришли домой. От Меншикова мы получили письмо: он пишет, что посылает мне образ и вилочку на память, но до сих пор я ничего не получила. Сейчас мне принесли целое блюдо бергамотов от г-жи Кочубей.
Вчера вечером был у нас Юшкевич — брат генерала; я едва его узнала: он был болен в Сорочинцах и теперь едет опять в армию. Мы с ним написали Гельмерсену, С. и брату Морису. Катя Рейнхард все еще больна. Сестра давно вернулась из Харькова. Ей сказали, что невозможно, чтобы Бервиц на мне женился, потому что он всем поклялся, что никогда не женится, хоть бы то была сама Екатерина Павловна. Так как сестра в Харькове много накупила, то из-за этого бедные женщины мучаются. Вчера губернатор прислал мне очень много прекрасных груш, а сегодня совсем рано старый князь — винограду и просил сказать, что он через час едет в Кременчуг. Что меня особенно печалит, это то, что мы от Мориса не получаем писем.
Вчера был Шплицтессер. Я рисую очень красивую голову с Рафаэля. Вечером мы были в церкви, — из церкви поехали к генеральше Кочубей; меж тем губернатор был у нас и к вечеру пришел опять и пробыл очень долго. Я должна была написать имена детей майорши. «О, какой у вас министерский почерк!» Марья Матвеевна сегодня рано утром поехала в Ахтырку. Теперь мы варим варенье.
Сейчас получили письмо от Бервица; он пишет, что скоро будет в Петербурге и также у нас. Это известие для нас необычайно приятно. Бервиц, должно быть, все еще распевает «На что богатство» — доказательство, что он меня еще не забыл. Я страстно жду от него письма.
Полковник Штемпель с семейством и молодой князь были теперь у нас; молодой князь прибыл сегодня из имения княгини.
